— Сюда, — улыбнулся Эрмес и толкнул дверь, пропуская меня в небольшую свободную аудиторию для практических занятий.

Лирей остался за дверью, которую захлопнул буквально у него под носом Эрмес. Лишь смачный стук кулака о дерево заставил меня вздрогнуть. Я бросилась назад, желая удостовериться, что с драконом всё в порядке, но меня остановил Эрмес — он взял меня за руку и крепко сжал ладонь. Я посмотрела на друга затравленно, словно кролик на удава.

— О чем ты хотел поговорить?

Голос звучал нервно.

— Ты наверняка и сама уже догадываешься, — улыбнулся Эрмес и шагнул ко мне, взяв и вторую мою руку в ладони. — Эльена, за последние сутки ты сделала меня самым счастливым человеком на земле лишь своим намёком, что я могу быть тебе не безразличен. Мои чувства наверняка для тебя не тайна… Я влюблён. И влюблён давно. С первого мгновения. Как можно было не влюбиться в такую чудесную девушку? Ты волшебная. Умная, добрая, ответственная. Ты та, о ком я мечтаю.

Пронзительное признание, о котором ещё три дня назад я мечтала. Мечтала встретить человека, который искренне меня любит, чтобы снять смертельную метку. Сейчас же я чувствую растерянность и страх. И это вовсе не страх перед смертью, а страх совершить ошибку.

Я на перепутье.

— Эрмес…

— Эль, — выдохнул парень и придвинулся ближе, выдыхая в мои губы, — скажи, ты согласна стать моей девушкой?

Я распахнула глаза. Кикиморы болотные, что же делать⁈ Я сама воображала, как Эрмес влюбится в меня, как признается, и мы сможем снять эту проклятую метку! Но вот это произошло. В моей душе не просто равнодушие, а страх, неуверенность и даже боль. Боль, что мне придётся подставить лучшего друга. Придётся притянуть его к себе, при этом ничего не испытывая. Обманывать влюблённого в тебя человека — это низко.

— Эль?

Внутри меня боролись две личности. Одна — хорошая, которой не важно было, сколько жить, главное — прожить достойно, и вторая — плохая, тёмная, которая желала жить дольше и видеть глаза близких. Даже эти невыносимые льдистые глаза Лирея! Хочу их видеть, а не умереть.

От волнения пересохли губы, я невольно облизнула их и друг воспринял это как призыв — наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй. Когда наши губы разделяла пара миллиметров, я окончательно осознала, что не хочу этого поцелуя и ловко увернулась. Что я творю? Я ведь могу умереть!

Страх кольнул. Теперь это был отчётливый страх смерти. И я крепко обняла парня, заглаживая свою вину.

— Я… согласна, Эрмес, — произнесла я, чувствуя, как глаза жжёт от слёз.

Почему так больно? Почему так больно принимать признания от нелюбимого парня и тем более отвечать ему согласием? Почему так досадно от собственного бессилия перед неминуемым будущим?