— А-а-а, — тянет целитель. — Прямо скажу, дела не очень. Физически я его сразу восстановил. Это несложно. Нет там ничего критического или проблемного. А вот разрушить течение ритуала я, похоже, своими силами не смогу.

— Да? Почему? — спрашиваю. — Может я могу помочь?

— Попытаться можем, — с сомнением сообщает Пилюлькин. — Просто ты говорил, что разрушил пентаграмму?

— Вообще под ноль, — вспоминаю обезьянку, которая затирала на полу все остатки магии.

— Я не до конца уверен, — говорит целитель. — Но, возможно, нам попался один из тех ритуалов, где рисунок является только отправной точкой. Сейчас твой отец поддерживает ритуал вызова только своими силами. И это, в общем-то, здоровья ему, прямо скажем, не добавляет. Кроме того, помимо зова крови, про который ты говорил, происходит ещё что-то непонятное и неосязаемое. Ты, случаем, ничего такого не чувствуешь?

Ненадолго замираю и прислушиваюсь к себе.

— Нет, — говорю. — Вроде всё как обычно.

— Повезло тебе, — хмыкает Пилюлькин. — У меня же стоит четкое ощущение, что часть ритуала идет не в ту сторону. Только понять, что с этим делать, у меня не хватает академического образования. Могу разве что закольцевать то, что чувствую, чтобы оно замкнулось и не развивалось. Очевидно, что ничего хорошего сейчас с твоим отцом не происходит. Но без твоей помощи не справлюсь.

Внимательнейшим образом слушаю всё, что говорит целитель. Без него мне отца точно не вытащить. А вот надобность в моей помощи удивляет.

— Судя по записям, этот хитрый ритуал изначально создан для работы с родной кровью. — Объясняет целитель, и тут я узнаю знакомую тетрадку из замка некромантов у него на столе. — Ритуал, сразу скажу, не классический и даже не простая переделка. Это что-то… — Пилюлькин щёлкает пальцами. — Что-то вроде… талантливого произведения. Может быть, в каком-то смысле, интуитивного пересмотра.

— Но ведь они могли взять классический ритуал и, как вы говорите, талантливо его переделать. Разве нет? — предполагаю.

— Переделать… — задумывается целитель. — Нет, переработанного ритуала здесь не вижу. Даже с учетом всех записей. — Пилюлькин приподнимает тетрадь. — Я не очень в том, что сделал этот некромант. Технически сам ритуал должен был завершиться в момент разрушения фигуры. Ничего подобного! Фигуры нет, а ритуал тут как тут! Уму непостижимо. И он не только зовёт близких родственников, происходит что-то еще.

— Понятно. И какие предположения? — задаю вопрос.

— А какие тут могут быть предложения, — грустно усмехается Пилюлькин. — Если ритуал ещё идёт, то любое нарушение контура может привести к неочевидным последствиям.