— Во время ритуала в том замке я спокойно зашёл внутрь звезды, — вспоминаю.

— Возможно, тебе просто повезло, — разводит руками целитель. — Либо те методы, которые ты применил для уничтожения контура, не были приняты в расчет.

Да уж, обезьянку, ползающую по полу вряд ли принимали в расчет — здесь так и есть.

— Получается, если мы сейчас сотрём любую надпись на теле моего отца, то последствия могут быть совершенно непрогнозируемыми? — уточняю суть слов целителя.

— Именно, — подтверждает он. — Орлов, я пытаюсь разобраться в сути ритуала. Я понимаю только некоторые детали. Например, то, что с помощью твоей крови и твоего желания мы можем закольцевать ритуал. По крайней мере, отменить последствия. Вся работа, которую твой отец проделывает в бессознательном состоянии, будет закольцована. Но отменить сам ритуал я пока не могу — нужно разобраться до конца.

Некоторое время обдумываю предложение целителя. Он описывает вполне логичные действия — не лезть туда, куда не знаем. Сделать все, чтобы убрать или облегчить последствия.

— Да, давайте закольцуем ту работу, которую проводит отец, — соглашаюсь. — Вряд ли остаточное действие ритуала направлено на что-то положительное в отношении нашей семьи.

— С семьёй не уверен, но вполне возможно, — отвечает Пилюлькин. — Сейчас, подожди здесь. — Уходит в целительскую.

Через пару минут по воздуху залетает кокон с остановившимся временем для моего родителя.

— Убрать все эти надписи пока не могу, — сообщает целитель. — Как разберусь, сделаем…

Пилюлькин размещает кокон в середине диагностического рисунка.

— Будете снимать стазис? — уточняю.

— Нет, не буду. Ещё придёт в себя, нехорошо получится, — машет рукой Пилюлькин. — Здесь вопрос концептуальный, поэтому на такие жертвы можем не идти. Сейчас я настрою диаграмму.

Прямо на моих глазах весь рисунок загорается совершенно иначе, нежели раньше. Проступают контуры незнакомых фигур.

— Да, да, ты все правильно понял, — кивает Пилюлькин. — Это многофункциональный артефакт. Обычно я использую его для диагностики, но это лишь одно из возможных применений.

Целитель чертит многоугольную звезду, сверяясь с записями из замка некроманта и со своими расчётами. Он смотрит в тетрадь, показывает рукой на пол, и под его пальцами зажигаются совершенно определённые нити рисунка.

— Константин Иванович? — тихо зову Пилюлькина.

— Да, Орлов? Говори, — отзывается целитель, не отрываясь от работы. — Ты меня не отвлекаешь. Здесь обычный механический перенос.

— Моя усталость может повлиять на ритуал? — узнаю на всякий случай.

Всё-таки во время полета толком поспать не удалось, разве что вздремнуть с перерывами. Действие кофе постепенно отступает, и я снова чувствую накатывающую усталость.