Мне хочется даже чуть чуть извиниться перед Арием. Можно выглядеть хуже, чем быть реневантом. Отчасти состояние сирены сейчас напоминает состояние Лелеи, когда я встретила её первый раз у Кукушек, но много-много хуже – руки, ноги, голова, тело – все это сложно назвать частями тела здорового человека. Лишь только кости, обтянутые тонкой серой кожей. В черных кожаных крыльях за её спиной видны многочисленные прорехи.
Я чувствую как каменеет Аррасит, не сводя взгляд с лежащей на камне сирены. Некромант же делает шаг в сторону и даже скучающе скрещивает руки на груди.
А потом сирена шевелится. Запавшие веки вздрагивают, открываются пылающие алым глаза, обнажаются хищные острые клыки. Сирены и в принципе-то никогда не отличались сдержанностью, отказываясь от каннибализма только во избежание угрозы поголовного истребления, а сирена истощенная до предела – лишена самых последних рычажков самоконтроля.
И все же, живая…
Я думала – она бросится в бой, налетит кровожадным вихрем на своих обидчиков, но судя по всему – опыт предыдущего пленения удерживает магическую хищницу от этого шага. Она всего лишь вскакивает на тонкие свои ноги, словно дикое животное поддерживая себя второй парой конечностей, расправляет дырявые крылья. Взлететь у неё получается с первого раза, а после пары воздушных ям – Хозяйка Леса от греха подальше исчезает в небе, обращаясь в маленькую точку.
Не то чтобы я надеялась на её помощь.
С той самой секунды, когда я увидела её состояние – поняла, что сирена мне не поможет, ей самой бы дотянуть столько времени, сколько понадобится, чтобы найти источник живительной крови. И все-таки еще одну слабую соломинку надежды на моих глазах судьба швырнула в огонь. Будто у меня я много тех соломинок.
- Теперь тебе ничего не мешает отдать мне мой товар? – уточняет некромант, даже не удосужившись обернуться на Аррасита.
Тот вздрагивает, словно не ожидал этих слов. Не ожидал вообще ничего. И вообще – кажется его не меньше меня шокировало состояние сирены. Сильнейшего существа, относящегося к тем редчайшим видам, которые считались максимально близкими к понятию «бессмертие».
Он шагает вперед на деревянных ногах. Огибает неподвижного некроманта. На секунду замирает у алого камня, глядя мне в глаза. И конечно, опускает меня на камень. На жертвенный стол, отсекая последний для себя шанс передумать.
А для меня – последнюю надежду выйти живой из этой передряги.
Глава 37.
Первая секунда на этом камне – кажется, я даже перестаю дышать. Будто раскат грома встряхнул все мое тело, всю мою сущность, словно голодный лев, так долго искавший свою добычу, вдруг придавил её своей тяжелой лапой.