Расстегнув тёмно-синий камзол, я уставился на когда-то белую рубашку, залитую кровью. Да ведь меня зарезали! Как свинью в скотобойне! И никто не привёл тело в порядок, не обмыл и не переодел? Сразу потащили в крематорий, суки!

Даже этот Захар, вместо того чтобы по правилам проститься с господином, пошёл пьянствовать!

Да они тут все в край охренели! Ну ничего, теперь вместо задохлика-князя я. И все они у меня получат своё. И Архип, упорно пытающийся меня упокоить, и этот Михей с сальными волосами и таким же сальным взглядом!

Злость бурлила в крови, разжигая во мне что-то неведомое. Что-то первобытное и древнее. Пусть убили не меня, а пацана Громова, но мстить за его смерть буду я.

Я сбросил камзол и растянул на пальцах рубашку. Три отверстия в районе груди, одно со спины. Убийцы постарались на славу. После таких ударов ножом или кинжалом никто бы не выжил.

Я перевёл взгляд на свою грудь и замер. На месте смертельных ран виднелись белые шрамы, которые соединялись тонкими линиями. Узор был похож на ветвистую молнию, в с точками излома в местах ударов кинжалом.

Повернув кран, я сунул голову под холодные струи. Надо остудиться. Злость всё так же клокотала где-то в горле, но я не буду поддаваться ей. Пока. Ещё не время.

Закончив с умыванием, я вышел в комнату в одних брюках. На диванчике лежал чистый комплект одежды, в который я тут же переоделся. Теперь пора и поужинать, а заодно узнать подробности своей жизни.

Моя помощница точно должна знать, кто хотел моей смерти и почему. Если же она начнёт врать и выкручиваться, выгоню к чертям собачьим.

Я замер посреди комнаты. А где пёс?

Он шёл за мной до самой двери, а потом куда-то исчез. А я и забыл про него совсем, не до того было.

Выбежав из комнаты, я поспешил вниз. Вовремя. Пронзительный девичий визг огласил дом, а следом до меня донеслись пьяные крики Захара.

— Фу, скотина невоспитанная! — разорялся слуга.

— Кыш с кресла! — вторила ему Алёна. — Это место князя!

— Гав-гав! — отвечал им обоим пёс басовитым лаем.

— Тихо все! — рявкнул я, ворвавшись в столовую.

Пёс нашёлся в кресле во главе длинного стола. Он безразлично смотрел на Алёну и Захара, изредка подавая голос, когда те пытались приблизиться.

— Так, Вольт, ну-ка брысь! — я шагнул к псу и указал ему на пол.

Выскочившая в первую минуту нашего знакомства кличка показалась мне подходящей. Молнии по шкуре дога сейчас не переливались, но я запомнил, как она сверкала тогда.

— Я устал, чертовски голоден и мне надоело пререкаться с каждым встречным! — процедил я, едва сдерживая вспыхнувшую снова злость. — Все разговоры — потом!