Прибежал «мальчонка», крепкий пятидесятилетний полковник со шрамом на подбородке.

— У них было всего три шагохода, — доложил он хриплым голосом. — Один подбили, вон он, один сильно повреждён, но успел уйти, так что всего две. Хотели прорваться, думали, у нас тут легко. А мы им показали.

— Молодцы, — похвалил я. — Это место важно. Если пробьются здесь, нас окружат.

— И мы их не пустим, — генерал Петрак как-то меня услышал. — Мне ещё старый генерал Загорский, ваш прадед, говорил, что, мол, Женя, ты у меня лучший офицер, и я на тебя полагаюсь, как на самого себя. Так что не подведу.

Я такого не говорил. Никогда.

— Сейчас опять начнут, — генерал поморщился. — Обед же.

Раздался выстрел из пушки. Я думал, что начнётся артобстрел и атака, но вместо этого заревели волынки. Зараза.

— Они так каждый день делают, — сказал полковник. — Хотят запутать.

— Бдительность не ослаблять, — приказал я. — А то вы расслабитесь, и они нападут. Нарландские штурмовики — это не те, с кем можно шутить. Особенно когда они приблизились.

— Мы знаем это хорошо, — полковник показал на стрелков, которые занимали позиции. У каждого винтовка с оптикой. — Никого не пустим. Вчера нападали. Мы их отбили.

— А где тела? — спросил я.

— Так унесли. Они команду собрали, чтобы раненых и трупов забирать. Мы тоже своих забрали.

Я посмотрел в бинокль, но осторожно, чтобы не приморозить к нему кожу вокруг глаз. Металл настолько холодный, что я чувствовал это через перчатки. Всё почти замело снегом, но следы крови ещё видны.

— Вы даёте им забирать тела?

— Ну да, — полковник откашлялся. — Но если это запрещено…

— Я это не запрещаю, — сказал я. — Только следите, чтобы это не было уловкой. А то могут использовать, чтобы подобраться, или заминировать раненых.

— Принято! Мы смотрим за ними в оба.

Волынки играли просто так, без атаки. С той стороны засели нарландцы. В такой мороз окопов и траншей не выкопать, так что они просто использовали овраги и воронки.

Скоро громкая музыка прекратилась. Со стороны противника вылез здоровенный мужик с окровавленной повязкой на глазу, выпрямился во весь свой немалый рост и помахал нам рукой.

— Эй, северяне! — заревел он, как медведь. — Я к вам приду! Перестреляю вас всех! Кто мне там глаз выбил? Я тебя пристрелю, сучёныш! А потом пойду к тебе домой и трахну твою жену!

— Ты бы и собаку трахнул! — раздалось с наших окопов. Кто-то громко захохотал.

— Иди в жопу, северянин!

— Нарландский выродок!

Солдаты принялись перекидываться оскорблениями. Полковник посмотрел на них, потом на меня и покраснел.

— Я им такое устрою, — пообещал он. — Просто первая линия не знает, что вы здесь, и…