— Механикам прекратить все работы, — тихо передал Марк по внутренней связи. — Готовимся к бою.

— А потом всё стало по-прежнему. Мы одна империя, где объявляют кровную месть на государственном уровне. Мы ослаблены, у нас нет людей. Я же знаю, сколько лет твоим генералам. Моим столько же. А других нет. Знаю, как ты пытаешься менять офицеров на местах. Я тоже. Но это бесполезно. Всё бесполезно. Знаешь…

— Марк, выйди ещё ближе к берегу, — сказал я, поглядев в оптику. — Не хочу принимать бой на льду.

— Куда именно? — спросил он. — До берега пара километров. В какое место мне встать?

— Встань восточнее…

— На юге есть острова, где живут аборигены, — Келвин увлёкся монологом. — Они чернокожие, почти не носят одежду, воюют луками, стрелами и копьями. И мы тоже похожи на них. Есть разница, да, мы носим одежду и наше оружие получше. Хотя… Мои ракеты называются Стрелы, да и Копий у меня завались. Спасибо подарку от наших заморских друзей.

Ужас Глубин продолжил двигаться к берегу. Медленным шагом, чтобы выхлопы двигателя не дали обнаружить, что мы движемся, так нас хотя бы скрывала глушилка.

— Ты же знаешь, что войну спровоцировали, — сказал я. — Что флот интервентов отправился в поход ещё когда император был жив.

— Я знаю. Знаю намного больше тебя. Ульдов и Алексей Варга — только часть всего этого. Вершина айсберга. Но, Рома… быть может, это именно они смогут выступить катализатором изменений?.. да, звучит не очень, но ты понял мою мысль. У них правильные цели… но дерьмовые методы. В любом случае, это должен быть личный разговор, а не по радио. Но это невозможно.

Наш Исполин готов к бою, надо только занять более удачную позицию. Правда, на марше мы уязвимее обычного, а туман начал расходиться. Придётся остановиться там, где выйдет.

— Они просят высокую цену, — сказал Келвин. — Но, может быть, нам нужно её заплатить. Но если что, то знай — я им не верю. Но они обещали всё изменить. И быть может, это именно то, что нам нужно.

— Так и в чём цель твоих переговоров? — спросил я.

— Сказать Марку, что это не его война. Но уже поздно. Если выживете, то передайте Валентину, что Павел по-настоящему сожалеет о случившемся. Вот только есть проблема.

— Какая?

— Вы не выживете, — Келвин вздохнул. — Мне жаль, но я не смогу вернуть тебе долг за спасение моей жизни. Моя жизнь сейчас вообще не имеет значения. Я прорываюсь здесь и атакую ваши основные силы с тыла. Потом иду в Нерск, который мы берём в осаду. Яна придётся убить. Принцессу Громову тоже. Но это единственный способ остановить войну, которая погубит всю империю.