Вместо того, чтобы сразу ринуться убивать предателя Голицына, я должен был реализовать представившуюся мне возможность, ведь лучшего времени для этого было не найти.

Во-первых, мне хотелось избавиться от предателей Родины. Сторонники Голицына явили себя, и теперь не нужно было шерстить всю Российскую империю в поисках каждого.

Во-вторых, требовалось показать людям, что разумные монстры не столь опасны, как они думали. Даже Марк, закоренелый монстроненавистник, смотрел на них уже не столь грозным взглядом. Хотя здесь, наверняка, наложился эффект от посещения Домена… Ну да ладно.

Как только я закончил спуск с помоста, гул толпы, ещё недавно гремевший, словно раскаты грома, начал стихать. Люди расступались, давая дорогу тому, кто только что произнёс слова, что навсегда войдут в историю.

Но едва я успел сделать несколько шагов, как Анастасия бросилась ко мне навстречу.

Она пронеслась сквозь толпу, не обращая внимания на солдат, на разумных монстров, на командиров, что пытались сохранить строгий порядок. Её сердце вело её только ко мне.

Я едва успел раскрыть руки, когда она прижалась ко мне всем телом. Тёплая, живая, родная. Но раненая. Мне хватило толики силы, чтобы мгновенно исцелить ее.

— Теперь я тебя никуда не отпущу одного! — её голос дрожал, но в нём не было слабости, только глухая, глубокая эмоция.

Я обнял её, крепко, будто боялся, что если ослаблю хватку, она исчезнет. Я чувствовал, как её сердце стучит напротив моей груди, как пальцы сжимаются на моем плаще.

— Я всегда возвращаюсь к тебе.

Она вскинула голову, её глаза горели смесью радости, облегчения и… злости.

— Ты исчез! Ни весточки, ни смс-ки! Ты даже не сказал, где ты был. Ты…

Я не дал ей договорить, просто наклонился и поцеловал её.

И в этот миг война, страх, кровь — всё исчезло.

На несколько секунд весь мир сузился до одного ощущения — её губ, её дыхания, её тепла.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, вокруг уже царила напряжённая тишина. Все наблюдали за нами, но никто не смел прервать момент.

И только Андрей Годунов, стоявший чуть поодаль, усмехнулся:

— Ну что, теперь, когда наш великий Десница получил свою награду, можно и за дело браться?

Я переглянулся с Анастасией, а затем, взяв её за руку, уверенно направился в сторону походного штаба.

Палатка центра принятия решений была большой, просторной, но даже её размера не хватало, чтобы вместить всю тяжесть этого разговора. Собрались все ключевые фигуры армии:

Андрей и Борис Годуновы — младший брат и наследник, оба сражались, оба выстояли, но теперь в их взглядах читалась усталость и ожидание.