— Здравствуйте Глеб! Позвольте вопрос: как вам удалось победить Симаргла⁈ — Спросила меня одна симпатичная корреспондентка.

— С помощью божественного провидения, не иначе. — Я выбрал стратегию, которая максимально бы устроила высшее руководство страны. Я надеялся, что тогда со мной будут поласковее и не засунут в какой-нибудь дальний и сырой острог. Я ваял из себя образ героя и мученика.

— Почему Вы рискнули жизнью? Как вы к этому пришли? — А это уже был пухленький мужичонка с длинными усами.

— Во-первых, я не мог остаться в стороне, когда моим согражданам угрожала опасность. Это был мой долг, как студента магической академии, как мужчины и как верного подданного Империи. Во-вторых, мне было больно наблюдать за страданиями невинных и за тем, как мой город рушится под пятой гигантского волка. В-третьих, мои доблестные соратники от мала до велика, а я говорю об обычных людях и дворянах, смогли неплохо потрепать зверюгу, прежде чем я нанес последний удар. Это заслуга всех жителей славной Москвы!

— Вас представят к государственной награде. — Перехватила слово корреспондентка. — Как вы ей распорядитесь?

— Для меня… — Я нацепил на лицо самую героическую маску, на какую был способен. — Самая высшая награда — это спасённые жизни и благоволение императора, ведь его похвала — это уже счастье!

Журналисты продолжали сыпать вопросами, а я стойко держал удар, добавляя очков к своему политическому рейтингу. По итогу этой сумбурной пресс-конференции, никто из власть имущих не посмеет открыто выступить против меня. Я стал национальным героем! Героем, которого сейчас уже везли в роскошном автомобиле с затонированными окнами куда-то в центр. Я даже не заметил, когда нашу машину стали сопровождать джипы с мигалками. Я был под конвоем.

— Куда мы едем? — Спросил я Сергея.

— На Лубянку. Контора хочет задать вам несколько вопросов.

Дальше этого разговор у нас не клеился. Следователь оказался немногословным человеком в силу своей профессиональной деформации.

Когда мы прибыли на место, мне нацепили на руку браслет-подавитель. Мне просто отрезали способность колдовать. Но я не был в обиде. Наоборот, я радовался, что службы безопасности в этой стране умеют работать.

Далее меня повели в подвал. Серые стены вгоняли в уныние, а сырость, витавшая в воздухе явно указывала, на то, что офисных кабинетов тут не будет.

Так и оказалось.

Меня посадили на твердый стул в маленькой камере. Под потолком горела одна лампочка.

В «хату» зашёл высокий подтянутый мужчина с элегантными бакенбардами и синими глазами. Его лицо было высечено в строгих линиях, а длинный нос краснел пороком.