— Куда прёшь, безродный! — Заорал Рыжий. — Барин едет! Не видишь?

— Простите, господин! — Открыв окно, процедил мой водитель. Я боялся, что у него зубы раскрошатся от бессильной злобы.

— То-то же, дворняга! — Загоготал «Конопатый» и исчез в салоне лимузина.

Мы тронулись дальше, но я этого «барина» запомнил.

Полчаса пролетели незаметно, и меня высадили напротив высокого кованного забора.

За ним раскинулся масштабный комплекс строений, одного взгляда на который хватило, чтобы в голове невольно промелькнула мысль: «Здесь куется элита страны!»

Центральное здание походило на жилой особняк в спальном районе, нежели на учебный корпус. Но была в нём особая изюминка. Постройка имела пирамидальную форму, завершающуюся высоким шпилем, уходящим в небо. По обе стороны от центрального блока располагались здания пониже. Вокруг них раскинулись многочисленные скверы с фонтанами и водоемами, в которых то и дело мелькали золотые плавники рыбок. За академией, на горизонте, проступала синяя полоска соснового леса. К центральному зданию двигалась вереница представительных машин. А кто-то, как и я, глотал дорожную пыль, шагая по мощенным булыжником тротуарам.

Пешая процессия, словно разноцветное море, несла меня к исполинским дверям главного корпуса. Калейдоскоп камзолов рябил белым, ореховым, синим и красным. Красного, кстати, было немного. За редким исключением абитуриентов сопровождали близкие люди в обычной одежде.

Толпа выплюнула меня к главному корпусу, и в глаза бросились баннеры, уточняющие, где проходят вступительные испытания. Следуя их инструкции, оказался в помещении, напоминающим стадион закрытого типа. На всей территории были расставлены столы со стульями, а на огромных экранах вёлся отсчет времени до начала экзамена.

Заметив несколько очередей, присоединился к будущим сокурсникам. Иногда я замечал на себе насмешливые и презрительные взгляды, но льву всегда было плевать на то, как скалятся гиены.

Ну, маловата немного форма! Что я сделаю? Дрыщом притворюсь? У Монарха должны быть мышцы! Это они должны мне подражать, а не я — им.

Очередь петляла змейкой. Стояла духота и запах пластика с железом. Я уж было заскучал, но сзади, в толпе, стал нарастать ропот шепотков, а мгновением позже передо мной показалась знакомая рыжая шевелюра.

— Свалил отсюда, пока цел! — Произнес будущий калека.

«Есть на свете карма!» — в мыслях воскликнул я, вспоминая бедного таксиста.

— Ой, дураааак! — Протянул кто-то недалеко от меня. И какого же было удивление, когда я разглядел его. Бельский-младший! Я так и не узнал его имени.