— Ответ? Перед тобой? — Я натурально удивился. — Борец за справедливость выискался! Фильмов насмотрелся?

— Перед братвой. Нас тут, как видишь, немало собралось. И все люди приличные, вес в обществе имеющие. Так что спрашивать с тебя будем по очереди, пока не надоест. Заодно поведаешь нам, куда дел деньги наших корешей… Не потратил же за пару дней? А они лишними не будут. Так ведь, мужики? — Как ни странно, но все с ним согласились. Какое поразительное единодушие!

— А может не надо?

— Надо, парень, надо! Стоило хорошенько подумать перед тем, как дорогу уважаемым людям переходить.

— Тут я с тобой полностью согласен. — Беззаботно улыбнулся я. — Вот если бы знал заранее, то точно не допустил бы такой ошибки. Поведайте хоть, от кого вы такие смелые пришли по мою душу? Кому дорогу-то я перешел?

Лысый нахмурил брови и с подозрением на меня посмотрел.

— Да ладно тебе, Камень! — Подал голос какой-то долговязый парень в коричневой кожанке. — Он всё равно не жилец. Удовлетвори любопытство пацана! Пусть дрожит от страха.

— Мы представители всех ночных правителей! — Немного подумав, признался Лысый. — Временно у нас перемирие. Между прочим, из-за тебя! Слишком много шороху навел ты со своим Седым в городе. Но, как видишь, недолго музыка играла.

— Ясно. — Кивнул я и улыбка на моем лице исчезла. — Для себя я все необходимое узнал. Алина, а у тебя есть вопросы?

— Что? — С недоумением уставившись на меня, удивилась девушка.

— Что? — Вторил ей Лысый, сбившись с ритма перекидывания четок.

— Что? — Передразнил я его, скорчив тупую рожу. — Вопросы у тебя есть, говорю?

— Парень, ты совсем не понял серьезности ситуации. Видимо, зря я так мягко с тобой.

Камень от души врезал мне по лицу, затем ещё раз и ещё. Из носа у меня пошла кровь, а после пятого удара я притворился, что отключился. Мой излюбленный приём в последнее время.

Алина, отдать ей должное, не дрожала, как осиновый лист, лишь сыпала угрозами и проклятиями, глядя на мое избиение.

Магам надоело ее слушать, и один из них прошептал какое-то заклинание. Шинская тут же замолчала, потеряв голос. Она теперь могла только хрипеть и с жалостью на меня поглядывать.

Я же тем временем жонглировал властью и её оттенками, усиливая своё тело, подключая базовую регенерацию органов и тканей. Мне нельзя было использовать магию. Недоброжелатели обвесили весь зал камерами, и кто-то, наверняка, наблюдал за мной с безопасного расстояния. Я не хотел раскрывать перед ними свою невосприимчивость к подавителям дара. В помещении было много вооруженных матёрых мужчин, но беспокоили меня в первую очередь маги.