Утро я встретил в гигантской кровати с зелёным балдахином. Из окон золотом проливался свет, закручивая в своих фотонах вихри пылинок. Дышалось легко и свободно, но голова болела, а во рту было сухо, как в пустыне. Я протянул руку к кувшину, что стоял на тумбе возле кровати. Там же притаился поднос с едой. Сделал пару глотков, и с удивлением обнаружил, что это была не вода, а какой-то энергетический коктейль. Конечно же… В доме у Шинских иначе и быть не могло! После того, как утолил жажду, тут же накинулся на еду. Блюда были приготовлены из монстров, и я невольно подумал, что такой завтрак влетел бы мне в кругленькую сумму, не будь я желанным гостем у рода алхимиков.

Наевшись, я отправился в душ. Мне захотелось смыть с себя зловоние прошлой битвы. Когда Я вышел из ванной комнаты, меня приятно удивило наличие новой одежды, что висела на вешалке. Черные штаны из добротной кожи и белоснежная рубашка с широким рукавом сели как влитые. Я подошёл к зеркалу и придирчиво взглянул на себя. Волосы из черного мрака хаотично вились, касаясь плеч. Большие зелёные глаза сверкали изумрудами. В них плескались тени власти и несокрушимой воли. Этот взгляд не соответствовал возрасту юноши. Был он слишком… Слишком! Этот момент я почему-то упустил… Ладно уж… Я провел рукой по щетине и решил не бриться. Так я выглядел солиднее.

Покинув свою спальню, я очутился в длинном коридоре. Место, где я находился, могло сравниться с дворцом! На стенах покоились гобелены, вышитые золотой нитью, картины и портреты дышали древностью и богатством.

Спустившись вниз по резной лестнице, я очутился в обедне. Длинный стол растянулся на три-четыре сажени, не меньше. Над ним вился едва заметный пар от свежеприготовленных блюд. Баранина блестела жиром, золотистая корочка ароматного хлеба грела взгляд. Черная и красная икра, наваленная горкой в широкие чаши, привносила в этот натюрморт особую пикантность. Неподалеку, в стене, горел каменный очаг, жадно похрустывая древесиной. Во главе стола сидел самый что ни на есть аристократичный аристократ. Седые волосы, убранные в тугую косу отсвечивали живым серебром. Аккуратные бакенбарды обрамляли красивое, утонченное лицо. Редкие морщины, в основном, расселились в уголках серых проницательных глаз. Одет мужчина был также по-аристократичному: элегантный камзол с широким галстуком были раскрашены во все оттенки зеленного. Из нагрудного кармана торчал белый платок с гербом дома.

По правую руку от него сидели те четверо, что недавно приложили меня порцией невероятного давления, по левую — сама княжна Алина. Она с радостью на глазах вскочила с места, когда заметила меня, в то время, как её братья (а в этом уже не было никаких сомнений — уж больно они были похожи) стали перешептываться, словно кокетливые фрейлины при дворце.