Так вот, насчет отсутствия гуманитарной помощи. Город напоминал растревоженный пчелиный улей: бойцы Возжина носились по ресурсным осколкам возле города, отыскивая и зачищая все больше и больше тех, что содержали хоть что-то мясное. Под нож шли и крокодилы, и твари, похожие на динозавров, и даже гнолы — полуразумные существа, похожие на прямоходящих собак. Отряд, который зачищал осколок с гнолами, огрызался и отказывался рассказывать, что они сделали с полузверьми, но факт фактом — люди вышли из осколка и отправились к воротам центрального города, где сдали браслеты с ресурсами. А я знал об этом всем потому, что проводил вечера в баре, баюкая в ладонях большую кружку кваса.

Впрочем, если над этой бригадой подшучивали, то делали это с юмором и без претензии, мол, этим же людей кормить потом станут. За эту неделю люди стали гораздо менее требовательны к мясу. Уже никто не пытался выяснить, крысиный ли фарш продают в магазинах, в простых полиэтиленовых пакетах без наклеек — испуганный голодом народ сметал с полок все. Цены на продукты подпрыгнули едва ли не до того уровня, что держался несколько месяцев после апокалипсиса. Возможно, не будь этой паники, ресурсов бы хватило на всех, но успокоить горожан не получилось — в нашей стране народ традиционно не доверяет обещаниям властей о том, что все будет в порядке, и нужно только подождать.

Я еще мог себе позволить закупиться продуктами, что и сделал сразу, при первых же признаках продуктовой паники: на сдачу с покупки артефактов можно было скупить половину магазина. Теперь в убежище лежат несколько вполне приличных браслетов, доверху забитых замороженными продуктами. Очень удобно — пока я не достану тот же окорочок, он останется замороженным, можно сэкономить на морозильной камере. А вот остальные таких денег не имели и теперь пытались урвать продукты, отдавая последние деньги, чем толкали цены еще выше. До этих событий Благовещенск держался отлично, цены оставались на уровне предапокалипсиса, но благодаря продуктовой панике усилия властей по поддержанию стабильности обратились прахом. Хотя, где-то было и хуже. По слухам, на Сахалине еда сейчас продается за бешеные деньги: до апокалипсиса с материка на остров шли фуры с продуктами и уже тогда цены, мягко говоря, кусались: в начале двадцатых в одно лето картошку чуть ли не в полторы сотни рублей за килограмм продавали. Однако потом суда перестали ходить на Сахалин и проблема продуктов стала еще более острой — люди питаются лишь тем, что добывают в осколках. У них нет ни торговли с материком, ни Китая под боком, который может привезти и бич-пакеты, и лекарства, и сухое молоко.