— Понимаете, Иван Владимирович, — заговорила она не слишком уверенно, — я вижу, как вокруг вас вьется все больше красавиц. Антонина Владиславовна, Варвара Константиновна, Екатерина Вячеславовна, а теперь еще и эта Айшет…

— Так, — кивнул я.

— А я не хочу с ними соревноваться, Иван Владимирович, — выпалила Анна. — Я с вами была по личному желанию. Они ведь все хотят за вас замуж, а мне этого не нужно. К тому же, — договаривала она уже тише, — мне сделал предложение молодой человек с моего прошлого места работы. Он хоть и не благородный, но замечательный, очень добрый. И он моего социального положения.

— С ним у тебя есть будущее, а со мной нет. Это ты хочешь сказать?

Девушка опустила взгляд.

— Да, Иван Владимирович, — подтвердила горничная.

— Скажи честно, на тебя кто-то давил в особняке? — задал я еще один вопрос.

Девушка отвела взгляд, но не стала врать.

— Ваши гостьи, Иван Владимирович, не скрывают своих намерений, — произнесла Анна. — И хотя лично мне никто ничего не говорил, но я в достаточно хороших отношениях с остальной прислугой, и мне уже многое рассказали об этих… дамах.

Я помолчал несколько секунд.

Похоже, пора вмешаться во взаимоотношения вертящихся вокруг меня женщин. Получается, я сейчас лишусь человека, которого нанял себе в услужение, и который меня полностью устраивал. Нет, я был не против, чтобы они между собой вели свою тихую войну, все равно решение буду принимать сам.

Но теперь это противостояние перешло все границы.

Неволить девушку, что была мне полезна во всех смыслах, я не буду. Насилие — не мой путь в отношениях с женщинами. Раз она даже жениха себе уже нашла, давление оказалось крайне серьезным.

Ведь как мыслят эти, как выразилась Анна, дамы? Пока в моей постели служанка, им не светит занять ее место. А вот если от нее избавиться, появятся варианты. И если Александрова с самого начала заявляла, что могла бы выступить и в этой ипостаси, то Айшет должны были учить действовать тонко, чтобы добиться максимального расположения своего господина.

Наджарова могла быть сколько угодно подданной Российской Империи, но ее личность формировалась в совершенно иной плоскости бытия. И вела она себя в соответствии с ней.

— Хорошо, Анна, я тебя услышал, — кивнул я. — Я благословляю тебя на брак с этим человеком. Ты выбрала его сама, тебе с ним жить, а чтобы жилось лучше и спокойнее, я дам небольшое приданое.

Она подняла на меня удивленный взгляд.

— Иван Владимирович?

— Пусть твой жених знает, что за тебя найдется кому спросить, если он станет вести себя не так, как положено доброму мужу, — произнес я, вынимая телефон из кармана. — Егор Никифорович, зайдите ко мне в покои. И принесите с собой договор Анны.