Я улыбнулся в ответ и, краем глаза видя, как к нам направляется Гордей Егорович, убрал руки за спину.

— Мне нравится магия, Кристина Гордеевна, — не стал отрицать я. — Настолько, что я согласился ее преподавать в академии. Что же касается знакомства, я тоже был рад с вами встретиться сегодня. Надеюсь, когда-нибудь вы еще вспомните меня добрым словом.

Она хмыкнула, больше ничего не говоря. А вот ее отец, встав рядом, произнес довольным тоном:

— Иван Владимирович, вы все сделали, как и обещали, — взяв дочь под руку, он вздохнул. — Я буду счастлив, если вы посетите нас как-нибудь…

— Как-нибудь — обязательно, Гордей Егорович, — с легким кивком ответил я. — Но вряд ли это будет в ближайшее время. Как вы понимаете, у меня сейчас очень мало свободного времени.

Он правильно понял намек и, еще раз кивнув, повел дочь к машинам с гербами рода Большаковых. Я, как и положено доброму хозяину, проводил их, а потом вернулся в дом.

Кристина Гордеевна доказала, что при должном обучении даже скорость роста магических сил не так уж и опасна. Полагаю, дед объяснил ей, как справляться со свободно силой в теле и не давать ей себя уничтожить. Я-то прекрасно видел, что с этим у дочери Большаковых все в полном порядке и ни одной крупицы магии не болтается за пределами резерва.

За время перекуса, накрытого в гостиной, я не только убрал все последствия ритуала, но и успел передохнуть.

Случай Большаковых доказывает, что знающих людей в Российской Империи хватает. И если бы не взаимное недоверие, заставляющее благородные семьи хранить свои секреты от конкурентов, страну бы ждал настоящий Золотой Век. Но люди, как всегда и во всех мирах, оставались людьми.

* * *

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — довольно щурясь на солнце, произнес глава рода Солнцевых. — Рад, что вы решили навестить старика.

Я усмехнулся в ответ, пожимая его все еще крепкую руку.

— Благодарю, что согласились принять меня так скоро, Венедикт Кириллович. У меня есть тема для вдумчивого разговора.

Он хмыкнул и кивнул на свой особняк.

— Тогда пройдемте в кабинет, Иван Владимирович, — озвучив предложение, он открыл мне дверь лично. — Признаться, у меня тоже есть о чем с вами поговорить. Время сейчас такое — все вокруг бурлит, подходящий момент, чтобы вершить великие дела.

До самого кабинета мы двигались в молчании. Венедикт Кириллович посматривал на мою трость, но пока что не задал про нее вопросов. Я же был уверен, что у Солнцевых обязательно найдется кто-нибудь, кому тоже не помешает исцеление в том или ином виде.

Наконец, глава рода Солнцевых занял место за столом, а я опустился в кресло напротив. Поставив трость между ног, я сложил на нее руки. Это позволяло без усилий держать спину прямой, да и вид у меня, несмотря на молодость, резко становился серьезнее.