— Потому что когда ты остался один, никто из них не пришел к тебе на помощь? — печально вздохнув, предположила Снежка.

Я кивнул, не став говорить, что единственным, кому было не плевать на меня, я спас жизни.

Если бы не Варвара Константиновна Легостаева, которая привела меня в особняк Солнцевых, мы бы так и остались друг для друга чужими людьми. Да, Алла Венедиктовна тоже пыталась наладить мосты, но ее обращение имело вполне конкретную цель — избавить своего сына от проклятия. Я ведь прекрасно понимаю, если бы не это, Солнцевы тоже не вспомнили бы о нашем родстве.

— А вот и они, — приложив ладонь к глазам и глядя в небо, произнесла моя супруга.

Самолет, прилетевший прямым рейсом из Москвы, выполнил последний маневр и, снизившись, пробежал по взлетно-посадочной полосе. Удивительно, сколь многого можно добиться, когда у тебя под рукой ресурсы огромной империи. В аэропорту вообще не осталось следов моего нападения, и даже нетронутые полосы обновили, так что теперь все они выглядели одинаково прекрасно.

— Ну, пойдем, — взяв Снежку за руку, предложил я.

Каких-то десять минут, и по трапу к нам спустилась женщина в дорогом пальто, которое не скрывало ее положения. Вместе с моей новоиспеченной родственницей прибыла часть дружины Окуневых, полагаю, верная исключительно Василию Владимировичу. Несколько слуг с гербом дворянского рода сперва окружили свою госпожу и только после того, как убедились, что с ней все хорошо, отошли в сторону.

Я же все это время смотрел на Елену Игоревну, уже носящую на пальце дворянский перстень. Когда это мой двоюродный дядя успел жениться? А иначе носить знак благородного сословия женщина, до того служившая у него помощницей, никак бы не смогла.

— Здравствуйте, ваши сиятельства, — поклонилась она, пройдя чуть вперед.

Снежка улыбнулась в ответ, а я кивнул.

— Добро пожаловать в Царьград, Елена Игоревна, — проговорил я. — Для вас подготовлены подходящие покои. Но, простите мое любопытство, я никак не ожидал, что дядя умудрится жениться, не предупредив меня.

Окунева понимающе улыбнулась.

— Мы обвенчались тайно, — призналась она. — И до того, как беременность было уже не скрыть, ваш дядя не хотел афишировать наш статус.

Стремление «Косаря» сохранить изменение семейного положения в тайне было мне понятно. Даже если не учитывать профессию Василия Владимировича, сопряженную с риском для жизни, его родной брат мог что-то выкинуть, чтобы избавиться от потенциальной угрозы своей линии наследования.

Борис Владимирович вообще произвел на меня неизгладимое впечатление. И я бы ничуть не удивился, если бы у него хватило духа не только отдать приказ своим людям умертвить беременную женщину, но и сделать это собственноручно. Даже удивительно, что у него вырос вполне нормальный сын. Может быть, потому, что на Дениса Борисовича влиял сам «Косарь»?