Отдельного удовольствия доставляли фотографии участников ковена магов крови, выстроенные в сплошную стену и подписанные — чтобы любой читатель знал, как выглядит тот, кто сказал ту или иную фразу. Поразительная наглость и вместе с тем потрясающая работа. Вот так нагло английских лордов еще никто не пытался втоптать в грязь!..

— Стенограмма? — переглянулся с остальными граф Норфолк. — И Бирмингем это допустил?..

Хозяин особняка жестко усмехнулся.

— Не прикидывайтесь наивным, дорогой друг. И так понятно, что вестись такая запись могла только с непосредственного разрешения самого Бирмингема, — произнес граф Мерсисайд. — А это значит, что нас решили предать, чтобы выкупить себе жизнь, когда Моров заявится в Англию. А произойдет это, как только Турцию поделят между собой Москва и Дамаск.

Все трое чародеев замолчали. Граф Мерсисайд угрюмо поглощал виски, пока граф Норфолк пытался разобраться, что написано в газете, делая снимки с последующим переводом.

— Поразительно, конечно, — заговорил он, когда закончил. — Ни одного куска не вырезали. Если я правильно помню события той встречи, то просто потрясает наглость Бирмингема. И ведь он себя нисколько не выгораживает. Хотя, вообще-то, идея уничтожить Морова и его княжество исходила именно от него.

— Так, может быть, в том-то и дело? — постучал пальцами по столешнице граф Чешир. — Он намеренно выдвинул идею, чтобы ковен объединил усилия. А когда дошло бы до конкретного дела, Бирмингем отказался от участия в нем. И тем самым поставил бы весь ковен в неловкую ситуацию. Сам граф не при делах, а еще и заблаговременно слил информацию русским. А когда пришла пора ударить, увернулся от ответственности.

— Бирмингем знает многое о наших делах, — кивнул Мерсисайд. — А кое-где может остаться единственным хозяином положения. Если Морову удастся выжить в Турции, он не станет сдерживаться, и мы отправимся вслед за Чолеками. И никакие документы тут не помогут — князь будет казнить по крови, так что даже непризнанные бастарды погибнут. Но если Бирмингем перед ним прогнется, предав ковен, Моров его не тронет, он же всегда только защищается.

— Расскажите об этом турецким адмиралам, — хмыкнул граф Норфолк.

— В том-то и дело, что они де-факто нападали на Российскую Империю, — пояснил свою мысль Мерсисайд. — Однако давайте смотреть правде в глаза: Бирмингем собрал нас всех в своем особняке, сделал запись переговоров, передал ее русским. Тем самым лишил нас элемента неожиданности. Моров уже наверняка готов отражать нашу атаку.

— То есть все бесполезно? — хмыкнул Норфолк.