И император решил не вмешиваться. Действительно, зачем жертвовать русскими людьми, когда британские аристократы сами делают нашу работу?

Так что мне оставалось только метаться по комнате в ожидании рождения сына.

— Нет, спасибо, — покачал головой я.

И ровно в этот же момент раздался самый долгий и протяжный крик, переходящий в какое-то нечеловеческое рычание. Я мог подсмотреть, что происходит за дверью с помощью магического взора, но делать этого не собирался. Моя супруга подобного бы не одобрила однозначно.

Снова стало слишком тихо, и я бросил очередной взгляд на дверь. Время вновь тянулось, я нервничал, и уже не был столь категорично уверен, что мне не пригодится валерьянка. Эмоции захлестывали настолько, что я впадал в ступор, не успевая реагировать. Голова просто отказывалась соображать, что делать, куда идти, чем помочь.

Я вздрогнул, еще не осознав до конца, что именно я слышу за звук, а потом мозг с какой-то заторможенностью заскрипел застывшими шестеренками. Слуги опустились на колено, а я повернулся в сторону двери.

Там первый свой крик издал мой сын.

Створки распахнулись, и медсестра вынесла крохотного человека, завернутого в теплое одеяло с монограммой рода Моровых на конце. Сморщенное лицо ребенка жмурилось, он недовольно сопел и сжимал кулачки, торчащие наружу из-под одеяла.

— Поздравляю, ваше сиятельство, у вас сын! — объявила женщина, чье лицо для меня сейчас просто не существовало.

Я видел, что Александр, мой сын и наследник, уже обладает резервом. И сейчас магия вместе с жизненной эссенцией бурлили, приходя в норму. Стабилизируясь так, чтобы сформировать не только точку, которая со временем вырастет до первого узла, но и обеспечить потенциал вместить огромное количество силы.

Я протянул руки, и медсестра вложила мне в них сына. Мальчик приподнял веки, еще слепо шаря по пространству взглядом, но его рот приоткрылся.

— Здравствуй, Александр Иванович, — проговорил я неожиданно сдавленным голосом.

В ответ малыш скривился вновь и тихонько захныкал. Я едва удержался, чтобы не окутать его защитным коконом и не начать разбрасываться печатями во все стороны. Чувство это было инстинктивным, ребенок плакал, я хотел его защитить.

— Ваше сиятельство, — обратился ко мне мужчина в белом халате. — Позвольте нам выполнить свою работу. Вашему сыну требуется уход.

Я взглянул на него, но все равно не разобрал, кто передо мной. Мозг словно отказывался адекватно воспринимать реальность. Но я все же кивнул и с некоторым усилием позволил забрать младенца.

Он был совершенно здоров, иначе и быть не могло с такими условиями. Так что, проводив взглядом Александра, которого унесли в соседнюю комнату, я двинулся в спальню.