Поняв, что ругать его не будут, засранец сразу же начал канючить, чтобы я разрешил ему кого-нибудь прикончить в лагере. На что я ответил категорическим отказом. Объяснив, что если утром обнаружат парочку трупов с начисто откушенными головами, то это некоторым может показаться странным и вызвать определённые подозрения, что здесь что-то нечисто.

Разумеется, Кабыздох обиделся. И мне пришлось его успокаивать, заверяя, что он самый лучший в мире Пёс, и что он наш козырь, туз в рукаве, последняя надежда и вообще молодец.

Это подействовало, но всё равно этот ушастый аферист решил выразить своё неудовольствие. Поэтому задрал заднюю лапу и пустил на палатку, где лежали трупы магов, мощную струю мочи, метя территорию. Вонь пошла такая, что я забеспокоился, как бы не переполошился весь лагерь и велел Кабыздоху срочно выметаться наружу.

После чего снова ушёл в теневое пространство, и направился обратно в наш лагерь. Не то чтобы это было особо необходимо, ведь даже если бы кто-то меня и заметил, то остановить точно не успели бы и не смогли. Но лишний раз потренироваться в применении новой магической техники, не помешает.

На несколько мгновений у меня возникло непреодолимое желание немного задержаться и разыскать в лагере Гамлета, чтобы его прикончить. Я даже остановился на полпути. Но потом напомнил себе, что он мне ещё пригодится для завтрашнего представления и с сожалением отказался от этой затеи.

Тихо, как нашкодивший кот, я пробрался в наш лагерь и залез в палатку Элизы. Прислушался к её ровному дыханию и убедился, что она крепко спит. Затем пристроился рядом и сразу же провалился в глубокий сон. Жаль только, что до рассвета оставалось немногим больше часа и выспаться как следует мне не светило.

Утром меня безжалостно растолкали и как я не пытался опять нырнуть в спасительные объятия сна, Элиза не успокоилась, пока буквально пинками не вытолкала меня из палатки. Совещаться им с утра приспичило. Вот она людская неблагодарность. Трудишься всю ночь, как пчёлка, а тебя пинками. Прав был классик: «ни сна, ни отдыха измученной душе…» ©. Я, вообще-то, дружелюбный, но людей иногда просто ненавижу, особенно по утрам. Однако пришлось смирить свою гордыню, чего не сделаешь для любимой женщины.

Собственно говоря, совещанием то, что происходило у командирского костра, можно было назвать с большой натяжкой. Сначала мы просто завтракали скудными пайками, затем принялись обсуждать то, что произошло во время ночного рейда.

Но обсуждение шло как-то вяло, потому что Барбара, Мигель, Олаф и Сигизмунд делали разные предположения относительно причин провала операции. Ева и Элиза участия в разговоре не принимали, а Демид вяло реагировал на выдвигаемые соратниками идеи о причинах неудачи. А всё потому, что эти трое теперь всерьёз воспринимали моё заявление о наличии в Отряде крысы.