— Вроде как наелся, — пробормотал я, преодолевая отчаянное желание свалиться прямо тут, на полу.

Наконец, мы добрались до комнаты. Оказалось, она похожа на старый склад, приспособленный под спальню: тонкие перегородки, два скрипучих железных койко-места, заваленные простынями и одеялами.

Внутри меня что-то кололо, я отчаянно начал искать, что это за чувство. Точно! Быстро метнулся к той двери, из которой мы пришли, и наложил на неё руну «Тарн». То же самое проделал с другой входной дверью.

И только после этого успокоился и вернулся в комнату.

Огляделся и на всякий случай наложил «Тарн» на дверь и замок ещё и здесь. Для перестраховки.

— Обезопасился? — хмыкнула Лина, глядя, как я прикасаюсь пальцами к дереву.

— На всякий случай. Мало ли…

Лина повернулась, сняла с плеч вымазанное платье, повесила на перекладину у стены. Я, конечно, не мог не заметить очертаний её тела под нижним бельём, но быстро отвёл глаза. Хотя внутри что-то шевельнулось — обычная мужская реакция, никуда не денешься. Лина, уловив мой взгляд, скрестила руки на груди:

— Даже не думай. Спим на разных кроватях.

— Я и не собирался, — с усмешкой отозвался я, стараясь сохранить ровный голос.

Она забралась под одеяло, натянув его до самого подбородка, и только тогда посмотрела на меня чуть более спокойно:

— Противно спать грязной, но что поделать…

— Завтра помоемся, — пробормотал я. — Главное, что ещё живы.

Лина приподняла бровь:

— Да, если, конечно, не свихнёмся от всех этих «приключений».

Я лишь пожал плечами. Вспомнив кое-что, я подошёл к своей сумке, лежавшей у входа. Среди сваленных вещей нащупал небольшую пачку купюр и, повернувшись к Лине, сказал:

— Кстати, чуть не забыл… Держи.

Она нахмурилась, не понимая, о чём я. Тогда я напомнил:

— Это твои двадцать восемь тысяч. Я брал у тебя в долг у травника в Бологом. Возвращаю.

— Честно, думала, ты уже забыл, — удивлённо пробормотала Лина. — Ну да ладно, положи на стол, посмотрю утром.

— Как скажешь, — сказал я, бросив деньги на шаткий деревянный стол. — Извини, что так поздно.

— Ничего, — тихо усмехнулась она. — Вообще-то удивительно, что ещё помнишь о долгах в такой-то кутерьме.

— Не люблю быть кому-то должным, — ответил я сдавленно, чувствуя, как веки уже тяжелеют. — А в этой кутерьме времени вернуть не было.

— Хорошо, — буркнула она, снова ныряя с головой под одеяло.

Я вздохнул, развернулся к креслу — точнее, к стулу со спинкой, на которую скинул свой измазанный пиджак. Хорошо, что всё-таки взял тот, в котором удобно, несмотря на смешки ательера. В этом хоть попроще, меньше мешал при драках.