Я приподнял бровь, а потом прищурился:

— Тебе не надо спрашивать у меня разрешения, чтобы позвонить своему супругу.

Лина, решив пропустить мою колкость мимо ушей, потянулась к своему мобильнику, прошлась в списке контактов и прислонила телефон к уху. На её лице мелькнуло напряжение, пока она слушала длинные гудки. Мы выждали добрых полминуты, но ответ так и не было. Лина, скривившись, нажала кнопку сброса и выругалась сквозь зубы:

— Вот вечно так! То не отвязывается, то не дозвонишься до него. Чёрт.

Я не успел ничего ответить — нас прервал звук шагов. В комнату без стука вошёл сухощавый мужчина лет сорока пяти, со строгим взглядом и аккуратной бородкой. Я с самого начала заметил, что он держится чуть особняком от остальных. Семён, казалось, тут главный по неформальному признаку: к его мнению все прислушивались. И сейчас он был явно не в настроении.

Он оглядел нас обоих тяжёлым взглядом и встал прямо напротив:

— Ну что, чужаки? — начал он негромко, но твёрдо. — Из-за вас Ласка угодила в неприятности. Хочу услышать, кто вы такие и как долго здесь пробудете.

Мне не нравилось, что он так сразу нападает, но и злиться на него не мог: он и его Подполье приютили нас в сложную минуту. Я обменялся взглядами с Линой и развёл руками:

— Не из-за нас, а из-за меня. И я сожалею об этом. Но при этом сделал всё, чтобы её оттуда вытащить. И мы благодарны вам, что дали нам кров. Это ценно.

Лина осторожно кивнула, соглашаясь. Семён продолжал глядеть немигающим взглядом:

— Благодарны… Но этого мало. Вы ведёте за собой шлейф неприятностей, а наши люди, — он оглянулся, показывая на дверь, — не могут разбрасываться своими жизнями. Чем дольше вы сидите тут, тем вероятнее, что Гончая Императора выйдет на наше убежище. Вы ведь понимаете? Или не понимаете?

— Гончая… — Лина лишь наклонила голову. — Ты прав, Семён. Мы это осознаём. Но у нас нет другого варианта. Нам нужно…

Я аккуратно положил ладонь ей на плечо, прерывая. Сказал тихо, но с уверенностью:

— Я могу уйти хоть сейчас, если вам это облегчит жизнь. Не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

Семён прищурился, словно оценивая искренность моих слов. Он явно не первый год в подполье, и у него уже набит глаз на людей разных мастей:

— А куда ты пойдёшь, парень? Весь город перекрыт. Патрули кругом. И все ищут тебя.

— Откуда ты знаешь? — нахмурился я.

— Твою рожу каждый час по городскому каналу показывают. Ласка говорила про полковника, который сделал с ней… это! А из наглухо отбитых в Империи, кто может так далеко забраться, я знаю только Гончую Императора. И если это он, он тебя найдёт.