— Только попробуй, — прорычал я в сторону бабки. — Со стен потом будут тебя отскребать.

Это было опрометчиво с моей стороны. Правила, законы и механику в этом мире я пока ещё не знал, а значит, существовала вероятность, что я могу и не справиться, если встречу сильное противостояние. Но многолетний опыт, пережитый мной, не позволял мне так с собой обращаться.

На моё удивление бабка ничуть не испугалась, а наоборот, снова выгнулась в спине, разведя руки в сторону, и восторженно завопила:

— Мракоборе-е-ец! Мракобо-оре-е-ец!

Её крик резал слух и пришлось немного поморщиться, но концентрацию я не убавлял. Меня удивляло, что она знает про мракоборцев. Похоже, определила по сложённой пальцами руне.

— Наконец-то, — выдохнула бабка, закончив свой вопль и вернувшись в исходное состояние. — Ты принесёшь покой и процветание в этот мир. Именно тебя мы ждали все эти годы. О да! Грядут перемены! Глобальные перемены! И-хи-хи-хи!

— О чём ты говоришь? — нахмурился я, не убирай руки с руной. — Ты в своём вообще уме?

— Ещё никогда так не была в своём, как сейчас. И-хи-хи! — снова засмеявшись, она вдруг осеклась. — Но ведуны не врали. Тебе нужно самому пройти этот путь. А значит, наши дорожки должны разойтись.

Она вдруг сделала резкий шаг вперёд и сильно выпрямилась, добавив себе сантиметров десять роста. Ведьма как будто взглядом хотела внушить мне собственные слова, но моя рука, не дала пройти ей дальше. Это её останавливало.

— Теперь ты — Даниил Градов! — воодушевлённо проговорила она. — Забудь своё прежнее имя. Память мальчика в твоём теле должна была сохраниться! Покопайся в ней, и тебе станет всё понятно. Иди в деревню, а когда решишь там все проблемы, держи свой путь на восток. Кто знает, может, мы ещё когда-нибудь встретимся, — она снова сгорбилась и засмеялась. — И-хи-хи! Я надеюсь, что мы встретимся, мракоборец.

Ведьма сделала акцент на слове «надеюсь», а потом отпрянула и хлопнула в ладоши.

Старуха исчезла. Испарилась, даже дымка от неё не осталось. А у неё очень недурные способности к телепортации. Не смотри, что старая, кое‑что ещё может. Впрочем, не мне обвинять кого‑то в преклонных годах — сам немолод уже.

Я повернул голову, чтобы осмотреться, и мой взгляд упал на тусклое, покрытое царапинами зеркало.

А нет! Уже молод!

На вид мне было лет восемнадцать-девятнадцать. Невысокий, стройный, с короткими чёрными волосами, которые сползали на лоб и их приходилось постоянно поправлять, чтобы они не закрывали глаза

Меня выдавал взгляд опытного, закалённого воина, который сразу добавлял молодому телу несколько лишних лет.