Раньше здесь возвышался монумент — может быть, метров десять высотой. Но сейчас от него осталась лишь половина, вся в трещинах и сколах. Вокруг валялись куски камня, и вся конструкция была обнесена красно-белой лентой.

Людей рядом было мало. Я приблизился к разрушенной стеле, осторожно перешагнув ленту, чтобы взглянуть на неё поближе.

Вблизи я ощутил слабую волну эфира — это точно был непростой памятник. Я осмотрел его остатки: кое-где виднелись выбитые рунические символы, теперь исцарапанные и сломанные, а из самого камня торчали металлические стержни.

Если это тот самый обелиск, о котором все говорили, то очень странно, что он построен в такой глуши, как Петрозаводск. Хотя богатой Империи ничего не мешало воткнуть его в каждом городе.

Я побрёл дальше, не торопясь. Спустя минут двадцать прогулки наткнулся на вывеску «Автодвор Старая лошадь». Это была что-то вроде стоянки, огороженной сетчатым забором, за которым стояли подержанные автомобили. Несколько ржавых легковушек и пара видавших виды грузовичков.

Может, прикупить себе авто? Мотоцикл — это круто, но в машине можно возить больше вещей. Надо бы взглянуть.

Зайдя за ворота, я двинулся между рядов машин.

Они были старыми, но тщательно вылизанными. Кто-то постарался над их восстановлением. Среди всего многообразия я увидел один пикап — древний, но в довольно сносном состоянии, по крайней мере, на глаз.

Я неспешно обошёл его кругом. Вроде выглядел добротно. Запустил «глаз миров» — и даже через него не обнаружил критических повреждений.

— Неплохой экземпляр, — сказал я вслух. — Вполне достойный.

Тут к нам вышел мужичок, лысоватый, в футболке, из-под которой выпирало круглое пузо. На футболке красовалась какая-то странная надпись и оголившая свои прелести девушка с гаечным ключом на плече.

— Здравствуй, дорогой, — улыбнулся он, сверкая золотыми зубами. — Таки ищешь себе нового коня?

— Этот пикап, — кивнул я. — Выглядит рабочим. За сколько отдашь?

Мужичок тут же хлопнул в ладоши, оживился:

— Прекрасный выбор! Рабочая лошадка! Вылезет из любого болота.

Я поморщился, чтобы не фыркнуть, но он смотрел на меня с воодушевлением.

— Сколько?

— Триста пятьдесят тысяч, — объявил он не моргнув.

Я лишь скептически приподнял бровь. Триста пятьдесят… Звучит, как будто меня приняли за лоха.

— Не дороговато ли для антиквариата?

— Да, я её сам делал — Мужик развёл руки в стороны. — Каждую детальку! Из ржавой рухляди конфетку в обёртку засунул. Любой в этом городе знает, что лучше мастера, чем Авром нету!

— Засохшая конфетка, Авром, — ответил я. — Но обёртка выглядит хорошо. Дам сто двадцать максимум.