Да, я не обольщался, что там будет всё идеально. Скорей всего, там будет лютый бред. Но пусть лучше Козляткин видит, что я работу выполнил, в поте лица. А как уж там получилось, это не важно.
Я хотел прихватить свои наброски, которые я вёл, как только попал сюда (я в тетрадку выписал лучшие фильмы, в которых, по моему мнению, могла бы сыграть Раневская. А чтобы никто не понял, писал на олбанском йезыге падонкафф. Конечно, не абы что, но разбираться долго придётся.
Лариса и остальные уже ушли. В кабинете я был сам. Пролистав тетрадку, я отложил её в портфель и потянулся за другой тетрадкой, которую, я, на всякий случай хранил в соседнем шкафу (исполнял заветы народной мудрости про нехранение яиц в одной корзине).
Но дотянуться до нужного ящика я не успел. Дверь открылась, и сюда заглянул… Барышников.
Он посмотрел на меня недоброжелательным взглядом и сказал:
— Вот ты и попался, Бубнов! Теперь тебе точно конец!
Я изобразил вежливое недоумение, и Барышникова это задело сильнее. Он вскинулся и выпалил:
— С хищением средств по госконтракту ты сильно облажался, Бубнов! Тебе крышка!
.
Глава 25
— Ты дебил, Барышников? — ласково спросил я, — Или нарываешься?
— Я всё знаю! — пафосно воскликнул тот.
— Что ты знаешь? — прищурился я.
— Что ты украл всё финансирование по госконтракту № 43/2547−1277/3, — злобно фыркнул Барышников, — и когда руководство узнает — я тебе не завидую, Бубнов!
— Гони пруфы, — спокойно сказал я, в душе удивившись, что он даже номер наизусть выучил.
— Что за пруфы? — не понял Барышников.
Чёрт! Я чуть не выругался. Надо же так лохануться.
А вслух сказал спокойным голосом:
— Терминологию знать надо, Барышников. Всё-таки, не на стройке работаешь…
Уши Барышникова заалели. Он уже порывался что-то язвительное мне ответить, но я не позволил и продолжил нападать:
— Предъяви доказательства, говорю!
— Оля Иванова…
— У неё есть доказательства? — продолжал переть буром я, — ладно, пошли к Ивановой. Пусть тогда она покажет доказательства!
— Она в отпуске, — недовольно буркнул Барышников.
— Ах, вот как! — насмешливо всплеснул руками я, — то есть некие мифические доказательства якобы есть у Ивановой, хотя самой Ивановой нету. И на основании этого ты припёрся ко мне с претензиями о хищении государственной собственности? А не на империалистов ли ты работаешь, а, Барышников? Ведь только у них хватило бы наглости подозревать простого советского комсорга за такую бездоказательную ерунду!
При этих словах Барышников побледнел, а уши его из красного слали бледно-зелёными. Тем не менее, он нашёл в себе мужество пробормотать: