— Я знаю, — с достоинством ответила Мулина мать.

— Но главное в этих моделях — ткань, — перебил восторги я.

Я принялся объяснять, но Галиночка меня плохо понимала. Наконец, не выдержав, она потащила меня в смежную комнату, где сидели три швеи в синих косынках и синих же спецовочных халатах за швейными машинками и с интересом смотрели на меня. Везде, где только можно, были рулоны, свёртки и мотки всевозможных тканей.

У меня аж в глазах зарябило.

— Смотри, Муля, — Галиночка раскрыла ближайший свёрток, — такая пойдёт?

Я осторожно пощупал ткань:

— Нет, сильно мягкая.

— А такая? — мне в руки пихнули очередную тряпку. Которую я сходу забраковал.

А эта?

— Эта?

Наконец, устав от мучительных поисков, я спросил:

— А какие у вас тут ткани вообще есть?

— Да как какие? — удивилась Галиночка и даже развела руками, — Все есть: драпы, ткани из шерсти, крепы, штапельные, эпонжевые, бархатные, жоржеты, шифоны, капроны, вольта, майя, тафта, муар, поплин, шан-жан, репс, жаккардовые, жатый ситец…

Она выдохнула и опять затараторила:

— Сукно, габардин, трико, коверкот, крепдешин, креп-жоржет, полотно, сатин, ситец, трикотин-букле, галстучная, меланжевая, креп-гофре, креп-жоржет вафельный, креп-рельеф, креп фасонный, московский креп, пике…

— Трикотин-букле у нас закончился, — пискнула девушка у ближайшей машинки.

— Точно, трикотин-букле нету, — покачала головой Галиночка.

— Хватит! Хватит! — забеспокоился я.

— А ещё есть бобрик, бархат, полубархат и фланель, — хмыкнула Галиночка и девчата захихикали.

— И вельвет, — хихикнула та неугомонная девчонка.

— И маркизет, — поддакнула вторая.

Я понял, что меня поддразнивают, но демонстративно с напускным ужасом схватился за голову.

Это вызвало весёлый дружный смех.

— А есть что-то, чтобы было похожее… эмм… — и я подробно расписал качества джинсовой ткани.

Очень уж мне не хотелось, чтобы мой костюм был из какой-нибудь креп-жоржетовой ткани. Или, не к ночи будь упомянут, из бобрика.

Галиночка задумалась. Задумались и девчата. Даже строчить на машинках перестали и повернулись к нам.

Повисла пауза.

Я уж было решил, что не выгорело, и придётся носить из креп-жоржета и из бобрика, когда Галиночка просияла:

— Есть! Есть у меня такая ткань! Её мало. Но на один костюм хватит. Стойте здесь, я сейчас! — она метнулась куда-то в боковую подсобку и буквально за каких-то пару минут притащила большой отрез ткани.

Я с интересом пощупал её — очень даже похоже на джинсу.

— Ух ты! — обрадовался я, — это оно!

— Это наша ткань, выпущенная на заводе «Большевичка». Называется «Орбита»*, — объяснила Галиночка.