Неужели на этом жизнь закончена? И даже такие туфли, перламутровые, югославские, всего два раза надеть успела…
Дуся всхлипнула.
Нет! Дуся этого так не оставит! Да! Дуся будет бороться! И вообще, вон бабы за декабристами аж на каторгу пешком шли, а чем Дуся хуже? Ничем не хуже!
Решено!
Надо сегодня же сказать Муле, что Дуся тоже едет в Якутию!
И жилетку тёплую не забыть взять, а то там, говорят, холодно…
Домой я вернулся в прекрасном расположении духа. Всё потихоньку двигалось в нужном направлении, особых каких-то преград пока не было, и даже Тельняшев, который в последнее время себя начал проявлять, и то приутих и даже как-то морально скукожился.
Я прибежал домой, и тут Дуся посмотрела на меня и выдала такое, от чего я знатно обалдел:
— Муля, я еду с тобой в Якутию!
В это время я как раз пил чай. От неожиданности чашка с чаем выпала у меня из рук, с грохотом упала на пол и разбилась, заляпав пол.
— Обалдеть, — только и смог растерянно прокомментировать я.
— Да, Муля! — категорическим, не терпящим возражения, тоном ответила Дуся. — Дело решённое, твоё мнение значения не имеет. Я сказала, что я поеду, и я поеду.
— Послушай, Дуся! — воскликнул я. — Зачем тебе в Якутию? Там холодно и далеко.
— Ой, Муля, я всё предусмотрела! — отмахнулась Дуся. — Я уже заказала у Кузьминичны пояса нам из собачьей шерсти связать, чтобы поясницу не надуло. Жилетки ещё возьмём. Так что всё нормально будет…
От перспективы ходить с собачьим поясом на пояснице я совсем оторопел, но всё-таки сделал последнюю попытку отбиться:
— Дуся! Вообще-то я взял всего два билета! Мы едем с Валентиной!
— Ничего не знаю! — возмутилась Дуся. — Два билета как раз хорошо — мы с тобой поедем, а Валентине ещё учиться надо. Последний год остался.
— Но, Дуся…
— Один ты туда не поедешь!
Я аж опешил от такого напора. И вот что делать? Ругаться? Так она меня с пелёнок вырастила, это же всё равно, что с родной матерью ругаться. Неправильно это. Грех великий. Но и оставлять так, как она хочет — ещё более неправильно.
А коварная Дуся развернулась и отправилась в комнату, демонстрируя, что дальше нам не о чем говорить, и что, мол, дело решённое.
Ну ладно. Я и не таких укрощал, как Дуся.
Прямо с утра, даже не заходя к себе в кабинет, я заглянул к Лёле:
— Товарищ Иванова, можно тебя на минуточку? — улыбнулся я ей, а все сотрудницы из её отдела чуть шеи не сломали от любопытства.
— Чего тебе? — недовольно буркнула Лёля, но встала и вышла ко мне в коридор.
— Когда документы на мой садовый участок будут? — без обиняков спросил я.
— А когда я к Петеру уеду? — неприветливо буркнула она.