— Пять! Ваши веки становятся тяжёлыми, вам хорошо, вам спокойной, вы спите, вы спите на море. Пляж, солнце. Вам хорошо, вы будете отвечать на мои вопросы, а потом забудете о нашем разговоре.

Чёрт возьми! Моё сознание как будто погрузилось в какое-то густое желе. И всё-таки видел его, этого доморощенного мозголома, но видел не отчётливо, мозг мой всё больше погружался в сон, но вот этого допустить никак нельзя! Я старался как-то смыть с себя его слова, которые… Смыть! Вот оно! Вспомнил… Это всплыло, как всплывает аварийный буек с тонущего корабля.

В ту ночь, когда Москву обшарил первый ливень,

Я, брошенный к столу предчувствием беды,

В дрожащей полутьме рукой дрожащей вывел:

«Дождь смоет все следы, дождь смоет все следы».

Слова, мелодия, всё вместе, они образовали защитную плёнку, я повторял этот куплет, повторял, и моя импровизированная защита становилась более прочной. Сквозь эту плёнку я понял, что в камере появился кто-то еще. Он спросил:

— Готов?

Я эти слова разобрал как слова из далека. Как сквозь вату или поролоновую ткань. Они доходили глухо, но смысл был понятен.

— Смотрите…

Картинка как-то изменилась, я теперь видел только стену, это что, меня уронили на пол? А почему я ничего не чувствую? Хотя, вроде, под гипнозом и не должен. Тут картинка снова изменилась. Опять передо мной был тот же эскулап, доставший зажигалку, понятно, сейчас мне прижжет руку. Что делать, если сморщусь от боли, мне конец.

Четырежды падут все вехи и устои,

Исчезнут города, осыплются сады,

Но что бы ни стряслось, тревожиться не стоит,

Дождь смоет все следы, дождь смоет все следы.

А хорошо, чувствую, как этот дождь смывает боль. Держу покерфейс. Мог бы пошевелиться? Нет, не чувствую такой в себе силы. Ну и так будет здорово.

— Хорошо, товарищ Здравобредов, я вижу. Перейдем к вопросам и ответам.

— Слушаюсь. Кольцов, ты чекист?

— Нет.

— На кого ты работаешь?

— На Новую оппозицию.

— Что это за группа?

— Это группа товарищей, не довольных Сталиным.

— Кто в неё входит?

Ведь время — тоже дождь, который вечно длится, Который не щадит ни женщин, ни мужчин. Он хлещет наугад по крышам и по лицам, По инею волос и кружевам морщин.

И сколько б ты не жил, в какой бы не был силе, И кто бы не склонял тебя на все лады, И сколько б не вело следов к твоей могиле— - Дождь смоет все следы, дождь смоет все следы.

— Я не могу сказать…

— Кто входит в неё! Имена!

— Идиоты, я не могу сказать имена, не имею права!

— Говори!

— Слабак! Ничего не скажу…

— Может быть, ему пытки применить?

— Авель… простите, думаю. над ним кто-то поработал, не менее талантливый, чем я. У него стоит блок. Пытки ничего не дадут, он, скорее умрёт, чем назовёт кого-то.