— Добрый день, товарищи космонавты! — подошла к сбившимся у аппарели людям задорно улыбающаяся веснушчатая девчонка в незнакомой мешковатой форме, совсем еще молодая, лет восемнадцати, вряд ли больше. — Лейтенант медицинской службы Миронова Святослава. Всех раненых прошу следовать за мной в медотсек! Капсулы подготовлены, товарищ воеврач первого ранга ждет. Если есть погибшие не более двух часов назад, прошу захватить тела с собой, возможно, удастся вытащить их с того света

.

— К сожалению, все погибли больше трех суток назад, — развел руками лейтенант Луговой, белобрысый громила, с интересом смотрящий на симпатичную медичку, у них во флоте женщины не служили, одно это говорило о значительных отличиях в законах и обычаях.

— Жаль! — огорчилась Святослава. — Но не будем терять времени, раненые следуйте за мной в телепорт.

Услышав последнее слово, старший лейтенант, собравшийся проводить своих людей, чуть не споткнулся. Ему самому медицинская помощь не требовалось, Господь уберег от ран, но таких везунчиков в экипаже было всего двое, все остальные кривились от боли, поэтому последовали за госпожой Мироновой в возникшее прямо в воздухе туманное облачко. Надо же, эта империя освоила телепортацию! Дома об этом только мечтали. Поговаривали, что американцы придумали что-то в этом роде, но так ли это никто не знал.

Когда телепорт погас, Сергей Иванович неуверенно оглянулся. К нему тут же полошел рыжий, долговязый молодой офицер в черной форме со странными погонами с двумя звездочками на темном фоне и отрекомендовался:

— Мичман Джонсон, Роберт Аристархович. Прошу следовать за мной, товарищи, наместник вас ждет.

— Англичанин? — хмуро спросил Луговой, истово оных ненавидящий.

— Нет, русский, — мягко улыбнулся мичман. — В нашей реальности еще в двадцать первом столетии на Земле других стран, кроме России, не осталось. За последующие два столетия даже языков других не стало, они теперь забыты. Люди перемешались по всей планете, и все считают себя русскими, поскольку русский язык для нас родной и выросли мы на русской культуре. А на колонизационном крейсере ушли только старики, прошедшие Великую войну, им всех больше четырехсот лет, и молодежь, почти поголовно коммунары.

— Коммунары? — растерянно посмотрели на него офицеры.

— Это долго объяснять, — опять улыбнулся Джонсон. — Ознакомитесь с нашей историей, поймете. Прошу вас!

Перед ним загорелся очередной телепорт, куда Логачев и Луговой, которых за глаза называли «Два Эл», немного помедлив, вошли. Они оказались в большой, уютной кают-компании, в которой их ожидал моложаво выглядящий офицер с погонами капитана второго ранга. Но он же говорил, что капитан первого ранга?