— Нам тоже, — у полковника огромный камень с души свалился, он не хотел быть ответственным за начало войны с неизвестным противником. — Но это будете обсуждать не со мной, я военный.

— Да и не со мной, — улыбнулся чужак. — Я вообще всего лишь лейтенант, это явно не моя прерогатива. Но первый контакт руководство поручило провести именно мне, поскольку пока прилетит делегация пройдет немало времени, мы очень издалека.

— Вы связывались со своим руководством? — осторожно уточнил Нойд.

— Естественно, не мне решать такие вопросы, — кивнул Игорь Талызин, федераты про себя отметили, что его имя слишком длинное и неудобное. — Как я уже говорил, мое звание слишком низкое для этого.

— А откуда вы знаете наш язык?

— Обнаружили за несколько систем отсюда корабельное кладбище и исследовали его, снять с искинов информацию было нетрудно. А создать на ее основе инфопакеты еще проще.

Полковнику сказанное очень не понравилось. Раз чужаки так легко взломали лархонские искины, то их искины намного выше классом. Впрочем, ожидаемо, если исходить из защиты русского корабля.

— То есть у вас тоже есть нейронные сети, имплантируемые в мозг? — поинтересовался он.

— Естественно, — усмехнулся чужак. — Но созданные на совершенно иных, чем ваши, технологиях. И…

Он вдруг замолчал, во что-то вслушиваясь. Затем снова поднял встревоженный взляд на Нойда и спросил:

— Вы ожидаете подхода большого флота?

— Нет, — покачал головой тот. — А что?

— Дело в том, что к системе подходят больше шестидесяти кораблей, из них десяток довольно крупных даже по нашим меркам, около километра каждый, — сообщил Талызин. — До выхода из гипера им осталось сто восемнадцать минут.

— У вас настолько чувствительные сканеры? — похолодел полковник.

— Да, — подтвердил чужак.

— А флот чужой, видно работорговцы захотели взять реванш. Благодарю за предупреждение, теперь они хотя бы не свалятся нам, как снег на голову.

— Вы сказали «работорговцы»? Это правда?

— Да, Рахарский экхархат — рабовладельческое государство, — подтвердил Нойд. — А что?

— Ничего особенного, — неприятно усмехнулся Талызин. — Но по нашим законам рабство строго запрещено, а рабовладельческие государства не имеют права на существование. Так что Российская империя автоматически находится в состоянии войны с Рахарской экзархией. Можете рассчитывать на нашу помощь в отражении атаки. Такие распоряжения мне только что отдало руководство — оно слушает наши переговоры.

— Простите, но что может сделать один корабль? — тяжело вздохнул полковник, лихорадочно соображая, как отбиваться, и постепенно приходил к выводу, что на сей раз не отбиться, слишком большие силы двинули на систему работорговцы.