— Смотрите, вытаскиваем рыбу из углей и осторожно сбиваем с нее глину, так вся чешуя сойдет, — посоветовала Сломанная Стрела, сама доставая палкой из костра одну рыбину в глиняном «скафандре». — У нас дома так запекали, я запомнила.

Дикарка осторожно оббила глину и принялась делить рыбину размером с хорошего осетра, положив ее на большой лист местного подобия лопуха. Та оказалась невероятно вкусной, и весь сегодняшний улов был мгновенно съеден проголодавшейся молодежью.

— Объедение! — довольно констатировала Гарха, довольно погладив живот. — И почему мои сородичи утверждали, что рыба — это гадость, которую разве что собакам скармливать? Вот дурачье!

— У нас рыбу тоже не ели, — заметила Аглая. — А вот как в городе на улице оказалась, так там все жрали, лишь бы с голоду не сдохнуть.

— В нашем племени большей частью рыбой и питались, — пожала плечами Сломанная Стрела. — Мясо было редкостью, только после большой осенней охоты на тюленей и моржей пробовали. Там они отличались от земных и как-то по-другому назывались, я уже не помню как.

— Кстати, народ, не знаю, кто как, а мне сегодня точно не до каких-либо игр, — красная орка потерла ладонями ноющие от долгой гребли плечи. — Слишком вымоталась. Да и всем советую лучше выспаться, завтра тяжелый день.

— Согласна, — вздохнула Ника, тоже клюющая носом.

Действительно, девчата настолько устали, что, распределив дежурства, улеглись на пенках вокруг костров и почти мгновенно уснули. Игорю взял на себя первое дежурство, он отошел от костров, чтобы не слепило глаза, сел на камень и принялся вслушиваться в темноту. Вот только вскоре выяснилось, что еще кто-то не спит. По шагам парень сразу определил, что это Хаянга. Интересно, что еще нужно этой наглой дроу? Потребует сделать ей что-то такое, что не хочет делать на глазах других?

— Ты чего-то хотела? — тихо спросил он.

— Поговорить, — почти неслышно ответила девушка. — Извиниться хочу. Я думала, что ты обычный тссэшше, но ошиблась. Забыла, что я давно не в клане Ледяных Ветров, а в империи, где все иначе.

— Тссэшше? — приподнял брови парень. — А что это?

— Ну, это кастрированный особым образом мужчина-дроу, которого жрицы используют для удовольствия, — сделался ехидным тон темной эльфийки. — Чаще всего тем способом, что ты любишь. И кое-какими похуже. К таким относятся… как бы это сказать? — она задумчиво хмыкнула. — Насмешливо-презрительно, вот. И безжалостно используют для многого, иногда для совсем уж отвратных вещей, а они не смеют возразить, соглашаются на что угодно, знают, что если откажутся, то их насадят на тонкий шест с расправляющимися внутри тела иглами, обмажут кровью и подвесят над гнездом койгато, это подобие земных муравьев, но куда более хищных. Они медленно пожирают добычу, впрыскивая жгучий яд. Меня в детстве эти твари пару раз кусали, на всю жизнь запомнила — боль страшная, хотелось руку себе отрубить, лишь бы от этого кошмара избавиться. Попытайся представить, что чувствует несчастный, которого заживо пожирают койгато. Поэтому тссэшше на все готовы, лишь бы не получить такого наказания. Даже дерьмо, извиняюсь, с земли сожрут, если велят. Потому их женщины и презирают, хотя любая на их месте стала такой же. Слишком страшно бедняг дрессируют. Те, кого удается сломатьв процессе пыток, и становятся со временем тссэшше. Но не все ломаются, больше половины приговоренных к этому в процессе мрут.