— Ага, — пробурчала та и решительно направилась к указанной арке.

Поскольку Мирониха не раз уже бывала в канцелярии, она уверенно нажала кнопку «18» и вошла в туман, выйдя из точно такой же арки на указанном этаже. Кабинет долго искать не пришлось, да и очереди почти не было, но старуха все равно с удовольствием поскандалила с двумя женщинами. Точнее, это она скандалила, а они молча слушали, только брезгливо кривили губы. Ишь ты, не нравится! Она торжествующе усмехнулась.

К сожалению, пройти без очереди в имперской канцелярии никогда не получалось, невзирая ни на какие скандалы, поэтому пришлось ждать. Но не слишком долго, уже через полчаса Мирониха вошла в кабинет, где ее ожидала чиновница — высокая худощавая молодая женщина с короткими пепельными волосами. Он молча указала старухе на стул напротив и представилась:

— Добрый день. Имперский инспектор Саркисян Джессика Робертовна.

— Миронова Александра Ивановна, — буркнула старуха. — Драсте.

— Вы по какому вопросу?

— Зинку Башицкую из семнадцатой квартиры омолодили, а мине отказали! Это чего так⁈ Да она по ночам шумит!

— Сейчас разберемся, — безразлично произнесла инспектор.

Сбоку загорелся стенной голоэкран, на котором замелькали со страшной скоростью какие-то кадры, Мирониха ничего не разобрала. Минут пять царило молчание, она знала, что нельзя мешать инспекторам разбираться, правила есть правила, они могут не нравится, но от них никуда не денешься. Нарушишь — будут неприятности, и кто его знает, какие. Лучше помолчать пока.

— Все ясно, — заговорила Джессика Робертовна. — Причина одна. Зинаида Петровна — хороший человек, она всегда помогала всем, кому могла и чем могла. Вы в своей жизни не помогали никому и никогда. Наоборот, вы старались причинить окружающим вас людям как можно больше горя и неприятностей. Нам в будущем такие люди не нужны. Поэтому вас отказано в омоложении, вы его недостойны.

— А мине, мине кто помогал⁈ — вызверилась на нее Мирониха. — Мине кто и чего хорошего делал⁈ И ничо я им плохого не делала! Я за справедливость!

— Вот как? — слегка подняла бровь инспектор. — Ну что ж, перейдем к конкретным примерам. Вы даже мужа довели до самоубийства.

На экране возникла картина, которую Мирониха избегала вспоминать, слишком больно и обидно было. Высказала в сердцах Мишке все, чего о нем, лентяе, думала, и пошла в магазин. Пришла, а он… в петле качается. И на столе записка: «Будь ты проклята, Александра! Нет у тебя ни души, ни совести!». Да что такого она ему сказала-то, чтобы перед смертью проклинать-то⁈ От нее тогда все знакомые отвернулись, никто не разговаривал, только шушукались и с брезгливостью смотрели, словно она дерьмо какое-то. Как она сама после всего этого не повесилась, Мирониха не знала, чудом удержалась, наверное. А хотелось, очень хотелось. Самое обидное, что сын после случившегося ушел из дому, сказав: «У меня больше нет матери». Да чего она такого сделала-то⁈ Неужто трудно было правду о себе выслушать⁈ Нет, вешаться надо! Слабак и дурак, и себя погубивший, и жене жизнь исковеркавший!