— То есть, мы окончательно проиграли? — хмуро спросил англичанин.

— А вот это еще неизвестно! — поднял палец вверх русский. — Дело в том, что в последние годы в империи дело идет к так называемым сытым бунтам. Обыватели, живущие на всем готовом, обжирающиеся инопланетными продуктами, имеющие любые товары бесплатно, хотят развлечений. Причем не обычных, а щекочущих им нервы, жестоких и кровавых. Их ведь не допускают к работе в пространстве, к имперской медицине, к полетам, к науке и еще много к чему. Почему? Да потому, что имперцы относятся к обывателям с легкой брезгливостью, кормят, желая только, чтобы те дожили свое и издохли, никто им долгой жизни не даст. Ведь их детей растят коммунары и, возможно, не в первом, так во втором или третьем поколении те сами станут таковыми. Это неизбежно, если обыватели не добьются своего. А их гул недовольства с каждым годом все сильнее, они хотят развлекаться, но ничего, кроме фильмов, компьютерных игр и телевидения им не предоставляют. Имперцы развлекать паразитов, по их выражению, не собираются. Протесты безжалостно давят, но те постепенно ширятся, обывателей в стране слишком много. Причем, чтобы изменить свое социальное положение, достаточно завербоваться на другую планету, но там придется работать, а работать обыватели не хотят. Действительно паразиты, но при этом считающие себя солью земли.

— Сытые бунты? — радостно переглянулись масоны. — Это очень хорошее известие! Хотелось бы подбросить бунтовщикам оружия, хотя бы стрелкового и взрывчатки…

— Искренне не советую, — отрицательно покачал головой Тропицын. — А вот информационно им стоит помочь. Через интернет сделать это невозможно, зато можно послать русскоязычных эмиссаров по клубам, которые организовали обыватели, а таковых клубов хватает. И там осторожно окучивать бездельников на тему, что ими пренебрегают, что давно пора показать имперцам, что нельзя так относиться к людям. Ну для этого у вас есть профессионалы, разработают методики, в этом деле они сто собак съели.

— Разработают, конечно, за то им и платим, — кивнул Лонгстоун. — Хорошо, с этим определились. Теперь с информационной составляющей. Мы все так же не имеем возможности ничего размещать в интернете? В наших руках только бумажная пресса?

Остальные с кислым видом подтвердили это кивками, вышесказанное сильно угнетало бывших властителей дум, ведь бумажные газеты в нынешнее время интересовали мало кого. Но даже через них не выходило провести какую-либо информационную диверсию, ни один журналист не решался солгать, зная, что его за это прибьют за язык к двери собственной квартиры. Рисковать никто не хотел, невзирая ни какие деньги — здоровье дороже.