Выходило, он и правда совершенно не заинтересован. Это было странно: Азма привыкла, что она всегда всем нравилась. То есть кто-то мог считать её слишком легкомысленной для серьёзных отношений, но чтобы так безучастно отвергать?

Хотя, возможно, дело вообще не в Азме. А в том, что светлый эльф на дух не переносит тёмных. Он ведь при первой встрече ясно дал понять, что считает морримов не более чем дикими животными. Азма понадеялась, что за годы его отношение изменилось, но, видимо, Фариндорэль просто научился держать его при себе. И тогда получалось, что у Азмы просто нет шансов, ведь если светлому отвратительна сама её суть, то ни о какой приязни речи быть не могло.

Это удручало. Азме с этим эльфом предстояло прожить бок о бок всю бессмертную эльфийскую жизнь. Конечно, она никогда не рассчитывала на брак по любви. Жизнь морримки — это выживание. Даже рядовые тёмные не могли себе позволить такой роскоши, как следовать за сердцем. Среди пустых, бесплодных скал, лишь кое-где поросших лишайниками и колючками, приходилось любить того, кто поможет тебе дожить до следующей весны. Среди знати всё обстояло ещё хуже — бесконечные интриги, скрытые войны родов, переходящая из поколения в поколение вражда… Любого избранника следовало сто тысяч раз проверить, не засланный ли он, не ищет ли возможности нажиться на предательстве. Какие уж тут чувства.

Однако что морримы, что эринэльды обладали тем несомненным преимуществом, что были исключительно привлекательны внешне, а потому редко вызывали отвращение с первой встречи. И Азма полагала, что, даже выйдя замуж по расчёту, сможет постепенно расположить супруга к себе, найти какие-то точки соприкосновения, а там, глядишь, какие-то чувства и прорастут.

Однако если Фариндорэль настолько настроен против морримов в целом, то эти мечты придётся отбросить. А значит, и доверия между ними никогда не будет. Азма тяжело вздохнула: что ж, по крайней мере, у неё будет кукуруза. Остальное не так важно. Жила она без близких отношений до сих пор, проживёт и дальше. Несмотря на образ баловницы судьбы, который Азма старательно культивировала, ей было не привыкать стиснуть зубы и двигаться вперёд, несмотря на разочарования.

И всё же она открыла сундук и достала одну очень бережно хранящуюся в нём вещь. Погладила шелковистую ткань, вдохнула её запах. За двести лет аромат лесной зелени, конечно, выветрился, но Азме всё ещё казалось, что она пахнет как-то по-особенному. И что когда-нибудь она сможет снова прикоснуться к этому запаху вживую. Но, видимо, не судьба…