— Так, значит, я вас всех жду после собрания избирателей, на которое, разумеется, приглашаю. Инга и Алас — можете считать себя помощниками. Сегодня же вас представлю людям, — заторопился я, так как опаздывать… ну или просто задерживаться не хотелось.

— И да, Антон, — обернулся я уже у двери, — тебе тоже хочу кое-что предложить. Поговорим после собрания.

Антон сдержанно кивнул — коротко, без лишних эмоций. Но я всё-таки заметил вспыхнувшую радость в глазах паренька.

Или это просто свет в комнате моргнул.

В зале кинотеатра человек триста, не меньше. Кое-где в рядах просвечивают проплешины, но в целом народа собралось прилично. Бюджетники — учителя, врачи, конторские — это Воронин постарался, созвонился с кем надо. Пенсионеры пришли сами, по привычке ходить на собрания. Рабочих мало — выходной не у всех. Зато молодёжи неожиданно много. У школьников каникулы, вот и пришли поглазеть. Паспорта тут никто не спрашивает.

В президиуме, если так можно назвать письменный стол со стулом на сцене, я сидел один. Рядом крутился только монтёр, пытавшийся наладить микрофон.

— Раз… раз… раз…

Голос у монтёра был густой, бархатистый и отчётливо нетрезвый. До вечера ещё далеко, а он уже надрался!

Мягко отбираю у работяги микрофон и улыбаюсь своей самой обаятельной улыбкой. Настолько обаятельной, что монтёр даже не спорит.

Остаюсь один на один с залом.

На встречу я специально надел спортивный костюм. Никакого пиджака, никакого галстука. Не хочу, чтобы люди видели во мне очередного чинушу, приехавшего поучить их жизни.

— Спасибо, товарищи, что пришли. Начнём нашу встречу… Приехал я сюда не с готовыми лозунгами и не с красивыми обещаниями. После декабрьского Съезда в Москве мне прежде всего хотелось бы послушать вас. Как сегодня живёт Хакасия? Чем дышат Аскиз, Абаза, Черногорск, наши совхозы, шахтёрские посёлки, станции, стройки? Что изменилось? Какие проблемы появились?

— Жрать нечего! — крикнул кто-то из зала.

— Скажу честно: в Москве сегодня понимают далеко не всё. Очень многое из того, о чём спорят с высоких трибун, на местах выглядит совсем иначе. Там обсуждают рынок, союзный договор, полномочия республик. А здесь человек приходит в магазин и не может купить ребёнку сапоги. Или, как вы выразились, чего-нибудь пожрать.

По залу прокатились смешки.

— Я сегодня специально зашёл в ваши магазины. Не по докладным запискам смотрел, а своими глазами. И знаете, большого оптимизма не испытал. При этом вокруг работают совхозы, животноводческие комплексы, предприятия. Люди трудятся. А на полках пусто. Парадокс какой-то получается. Знаю и про нехватку техники, и про запчасти, и про жильё. Знаю, что молодёжь всё чаще уезжает из родного региона, не видя здесь будущего…