— Наши проблемы никому не интересны, а если и говорят о них, то врут больше, — крикнула какая-то молодая женщина. И тоже с места. А что делать? Микрофон-то тут один, и тот неисправен.
— Во многом вы правы. Слишком долго наверх — в Москву и в край — уходили красивые отчёты, а реальные проблемы оставались здесь. Поэтому я и приехал. Посмотреть своими глазами и послушать вас.
— Расскажите, что там приняли в конце года по нашей области? А то у нас толком никто ничего не понимает, — подал голос дедок с орденами.
— Если по-простому, то Хакасия получила больше самостоятельности в хозяйственных вопросах. Раньше многое решалось через край, через длинную цепочку согласований. Теперь часть вопросов можно будет решать самим. Деньги, которые зарабатываются здесь, должны в большей степени здесь же и оставаться: на жильё, на школы, на больницы, на дороги, на снабжение сёл. По крайней мере, именно для этого всё и затевалось.
Судя по аплодисментам, решение Совмина люди уже успели обсудить на кухнях, на работе, в очередях. И то, что они услышали сейчас, им определённо понравилось.
— А что дальше с Союзом будет? — донеслось из зала. — Кругом бардак. То Тбилиси, то Карабах, теперь ещё Прибалтика. Как с цепи сорвались!
Я не стал одёргивать говорившего. Наоборот, ради таких вопросов сюда и приехал. Вот только вопрос попался повышенной сложности — из тех, что в школьных задачниках обычно помечают звёздочкой.
Но ответ на него я знал. И, к сожалению, порадовать своих избирателей мне было нечем.
Глава 7
Глава 7
— Скажу своё мнение… Я против развала страны. Но я и против старого порядка, когда Москва считает, что лучше знает, как жить Аскизу или Таштыпу. Союз может сохраниться только как союз уважения, а не союз приказов.
— И ещё одну вещь хочу сказать отдельно… Сейчас стало модно искать врагов: по национальности, по партийности, по взглядам. Это опасный путь. В Хакасии веками рядом жили хакасы, русские, немцы, украинцы, татары. И если мы позволим политиканам столкнуть людей друг с другом — проиграют все.
К моему удивлению, зал снова взорвался аплодисментами.
— У меня всё, товарищи. А теперь — ваши вопросы. И сразу хочу представить вам двух своих помощников. Вы, наверное, уже в курсе, что здесь будет открыта общественная приёмная, куда можно будет прийти с любым вопросом.
— Чудеса, да и только, — на этот раз подал голос монтёр, который, оказывается, никуда не ушёл, а так и сидел на сцене за моей спиной, пристроившись на стульчике.
— Нет, чудес не обещаю, — повернулся я к нему. — Их сейчас никто честно обещать не может. Страна входит в очень непростое время. И, думаю, многие это уже чувствуют.