Конечно, я жил в СССР и, вроде бы, знал, с чем его едят, но с тех пор прошли десятки лет. Для меня сейчас здесь одновременно все другое и все знакомое… Здесь свои порядки и привычки, которые я подзабыл, но, очутившись в прошлом, начал вспоминать. Для тех, кто не родился в СССР — этот другой мир может показаться абсурдным и непонятным. Им будет трудно понять, почему здесь откладывают все хорошее на потом и берегут вещи — могут годами ими не пользоваться. Здесь хлам не выбрасывают, а свозят на дачу, в гараж или забивают ими балкон, а одежду и вовсе донашивают дома, а когда она рвется и её невозможно носить, все равно хранят, чтобы когда-нибудь пустить на тряпки. Здесь принято собирать старые газеты и бежать к остановке за транспортом, махая руками. Здесь многое решают связи и нужные знакомства, а взятки можно давать натурой — то есть, продуктами. Здесь лучшие танки и самолеты в мире, но автомобили частенько не заводятся и чихать на всё хотели. Здесь верят всему, что сказали по телевизору, а власть критикуют лишь на кухне. Здесь не выбрасывают еду, а доедают все до крошки, даже если в тарелке откровенная бурда. Здесь стирают пакеты, а белье сушат на улице возле детской площадки. Здесь донашивают одежду за старшим братом, даже если ты — сестра. Половину всех болезней здесь лечат вьетнамским бальзамом-звездочкой, а другую половину — паром над только что сваренной в кожуре картошкой. Лучшим подарком здесь считается книга, их выставляют напоказ в шкафу-стенке со стеклянными дверцами, как украшение интерьера, их передаривают. Самые смешные анекдоты здесь начинаются с одной и той же фразы: «Армянское радио спрашивают…». Проблемы здесь принято решать сообща, а «ценные» советы раздавать даже малознакомым людям. Фильмы здесь принято пересказывать, а песни петь хором под застолье.

Это Великая Страна, понятная лишь тем, кто в ней живет, а на остальных мне, впрочем, плевать… Ведь, что русскому хорошо, то иноземцам — капут.

— Извините, — я остановил какого-то прохожего с портфелем и безобидной физией, как у сотрудника бухгалтерии. — Как мне найти общежитие номер один?

— Это мясокомбинатовское, что ли? — прохожий остановился, сдернул с носа очки и принялся тереть стекла о вязаную жилетку.

— Ну-у… да, — помедлив, кивнул я, вряд ли всё-таки в городе несколько общежитий с номером один.

— Так вам туда, два квартала, — махнул он очками, — потом налево, а там спросите. Тут недалеко, можно пешком дойти.

— Спасибо, — я поспешил туда, пока свеж в памяти указанный маршрут.

Минут через двадцать дотопал до нужного здания. Его, как оказалось, ни с чем не спутаешь. Огромное, как ледокол «Арктика», монументальное и в то же время безбалконное и простое. Панельное строение с плиточной мозаикой при входе — в виде факелов, советских звезд и красного флага.