— Поехали в магаз, — улыбнулся я, кивнув на мотоцикл.
— И в парке надо бидон забрать!
* * *
— Мороз, ты уже дома! — вечером того же дня в комнату общаги вошел Нурик с полотенцем на шее и в халате на восточный лад. — А ты что бакланишься-на? Может, в картишки?
Я лежал на кровати и отдыхал. Скинул форму, нацепил трико и потертую футболку, что нашел в шкафу.
— Давай позже, Нурик. Дай дух перевести. Ну и денёк…
— Случилось чо?
— Да не-е, все нормально. Скажи, а как будет по-узбекски: это был трындец, какой долбанутый и долгий день?
— Не знаю, я же казах…
— То-то я смотрю, ты на Нурлана Сабурова похож.
— Кого?
— Да есть там один политик, — записал я стендап-комика в государственные деятели.
— А-а, ну у нас в народе много кто в люди выбился, — радостно закивал Нурик.
— А ты чего такой довольный? — скосил я взгляд на соседа.
— Пляши, Мороз! — хитро щурился Нурик.
— С чего это?
— Ну так же у вас говорят?
— Где? В милиции?
— В какой милиции-на? Письмо тебе! — Ахметов вытащил из кармана халата конверт. — На вахте смотрел от своих весточку, а вот нашел тебе адресованную.
— Письмо? От кого?
— А ты плясать будешь?
— Ай на-на! Ай на-нэ! — я сел на кровати и, так уж и быть, изобразил руками сидячую лезгинку. — Давай конверт, почтальон Печкин!
— На… — протянул он мне бумажку.
Я взял, прочитал в строке незнакомого отправителя, почесал бровь.
— Ты чо, Мороз? Вскрывать не торопишься? Всё же матушка пишет…
Глава 12
Я повертел конверт со штампиком Угледарского почтамта и с вдруг набежавшим волнением оторвал верх заклеенного клапана.
Извлек листочек в ученическую клеточку. Там ровным и по-женски округлым почерком были выведены строки:
Привет, сынок! Как у тебя служба, почему не приезжаешь в гости? Тебе до Угледарска двадцать километров всего, а будто живем на разных полюсах. Нравится тебе новая должность? Может, все-таки лучше следователем было остаться? Сынок, что бы ни случилось, знай, что я всегда тебя поддержу. Даже если у тебя не получится в милиции… Мне кажется, все-таки ты человек тихий и мирный и не создан для тягот службы. Это все отец, зря он настоял, чтобы ты поступал в школу милиции, но чего уж теперь говорить. У нас все хорошо, а вот соседку Тётю Полю похоронили, отмучилась. Барсик окотился, оказалось, что это не кот, а кошка. Отец ходит чернее тучи, злится на тебя. Бурчит, что, дескать, зря ты на сержантскую должность согласился уйти, из области в захолустный Зарыбинск. Но я-то тебя понимаю, сложно тебе в милиции, сынок, особенно в следствии. Надо было на агронома идти учиться, как ты и хотел в школе. Отцу втемяшилось, что сын тоже, как и он, должен обязательно погоны носить, сам понимаешь, зациклился на своей службе в армии. Но иногда вижу, как вздыхает на кухне, нет-нет и намахнет стопку-другую. Столько лет отслужил, а выше капитана не поднялся. Видно, в тебе хотел увидеть свои мечты офицерские, чтобы сын до, как они говорят, высоких звезд дослужился. А я вот капитанская жена. Ну да ладно, чего уж теперь говорить. Держись сынок. Служи честно, два годика осталось, а там и уволиться можно будет. Выбери время и приедь к нам. Или мы сами к тебе наведаемся… Целую. Мама.