Поймал себя на мысли, что настроен я воинственно, наверное, мое сознание вкупе с молодыми гормонами обрело немого новый уровень мышления — хочется мир перевернуть, ну, по крайней мере, Зарыбинск взъерошить для начала.

Тем временем ослепленный сосед пытался выйти из комнаты. Мычал, сопел и всхлипывал. Шаря руками по стенам и шкафу, как слепой котенок, он натыкался то на кровать, то на стул. И всякий раз поминал сквозь зубы шайтана.

Я подхватил со стола вилку из сковородки с остатками яичницы, поймал «туркмена» за волосы и приставил вилку к его печенке. Надавил чувствительно.

— Слышь, воин Востока, — зло процедил я, нагнав в голос побольше ржавого металла, — еще раз рыпнешься — и заточку в бок получишь. Усёк?

Вилка вполне себе проканала за перо. Разницы он сослепу не почувствовал. Испугался.

— А-а! Пусти! Глаза!

— Пошли, ниндзя общажный! — схватил я его за локоть.

— Куда?

— Глаза мыть, мне слепошарый сосед не нужен.

Я подхватил его за шкирку и поволок в умывальню. Как во всех таких общагах, она была возле туалета и душевой, служила их «предбанником».

Помещение выглядело удручающе, какой, впрочем, и положено быть общаговской уборной. Грязно-желтый кафель на полу. Плитки потрескавшиеся, маленькие — размером с пару спичечных коробков. Стены без трещин, потому как покрыты сотней многолетних слоев масляной краски непонятного болотного цвета. По срезу краски можно, как по годовым кольцам, возраст здания определить. Потолок — с побелкой, с виду свежей, но уже с сеткой серых разводов. А в целом уютненько, если носом не дышать.

В ряд выстроились эмалированные раковины с рыжиной отколотого кое-где покрытия. Я решительно повернул барашки кранов и сунул голову пострадавшего под струю. Сначала он завопил еще громче, вода-то усугубила боль, но вскоре проточная струйка все же принесла облегчение.

Сосед еще минут пять стоял в позе испуганного страуса, пряча голову под струей и не решаясь вытащить ее и оглядеться.

— Эй, водоплавающий, — похлопал, наконец, я его по плечу, и тот вздрогнул. — У тебя скоро ласты отрастут с жабрами, покажи мне глаза лучше.

Парень вынул голову из раковины и проморгался, уставился на меня красными, что советский флаг, зенками.

— Ну и чо орал? — облегченно выдохнул я. — Жить будешь, глаза целы.

— А я точно не ослепну, Мороз? — пробормотал сосед. — Мне слепнуть никак не положено. Нельзя… я ж водила!

— С другой стороны, — проговорил я задумчиво, — можешь пенсию по инвалидности получать. А еще страховку получишь от предприятия. Скажи, что на работе ослеп. Опять же, как инвалиду, могут квартиру дать. И путевку.