Я с недоверчивостью кручу в руках пузырёк и, открутив крышку, мельком смотрю на Оливера. Он лишь опускает глаза вниз.
Трус!
— Пейте, голубушка! — добавляет Марселина, широко улыбаясь.
Я хочу ворваться к нему в разум, устроить погром, но сил почти не осталось. Меня шатает, плечи вопят от боли и, кажется, кровоточат. Пальцы дрожат, а голова раскалывается.
— Надежда, голубушка, вам же станет легче, — широкая улыбка женщины становится ещё шире.
— Не сомневайтесь, — напористо говорю я и выпиваю содержимое склянки до последней капли.
Зря, милая, зря…
Глава 34: Что со мной?
Острая боль резко пронзает тело. Сдавленный крик вырывается из горла, а ноги подкашиваются. Я не успеваю ухватиться за кушетку, так что падаю прямо на пол. Меня словно бросили в огонь. Хочется кричать от ужаса, страха и боли, но ни один звук не срывается с губ. Я стискиваю зубы до крови. Мой взгляд скользит на совершенно спокойную Марселину. Негнущимися пальцами хватаю себя за горло. Сердце бешено колотится. Дыхание сбивается.
Не могу вдохнуть! Я не дышу!
Паника и страх накрывают меня, а полный отказ нервной системы лишь ухудшает ситуацию. Я жадно хватаю губами воздух, но он не доходит до лёгких.
— Что‑то не так, Марселина, — слышится голос Оливера, будто из‑под воды.
В глазах мутнеет. Я медленно сгибаю колени и подтягиваю их к груди.
— Оставь её, — женщина перегораживает ему путь рукой, — посмотрим, на что способна её регенерация.
Что?! Не зря она мне не нравилась! У меня даже нет регенерации!
— ЧТО?! — Оливер сорвался на крик.
— Она одна из них. Я видела, как трудно тебе было читать её мысли, эта дрянь явно сопротивлялась, — Марселина села на корточки прямо надо мной. — Одна из фениксов. Её убить мало.
Непослушной рукой я пытаюсь схватить её или поцарапать, но женщина с широкой улыбкой даже не шевелится. Моя рука падает на пол, так и не достигнув цели.
— Ты выжила из ума! — Оливер бежит к стене с аварийной кнопкой.
Марселина взмахивает рукой, и парень зависает в воздухе. Он шевелится, пытается идти, но все усилия тщетны. Силы покидают меня. Картинка меркнет.
Я корчусь от боли и нехватки кислорода на полу, пытаясь понять, когда всё пошло не по плану… Голоса Оливера и Марселины становятся всё тише и тише, а мои веки тяжелеют. Мне всё труднее и труднее открывать глаза…
Надя, борись! Не сдавайся! Ты должна бороться…
Сквозь боль я открываю один глаз, но веко тут же захлопывается. Темнота… Я медленно тону в ней. А в голове лишь одна мысль:
Но зачем бороться? Свитти мне не поможет, а Кир ушёл…
И я обмякаю. Ведь на самом деле всё это время жила на автомате. Надо что‑то сделать, куда‑то пойти, потому что кто‑то постоянно указывает, что это необходимость.