Я чувствую, как моё тело кто‑то трясёт, но выходить за пределы ментальных щитов не собираюсь. Что бы там ни происходило, я заперла себя изнутри. Вместе с Разиэлем.
Я ловлю воспоминание, как мы с Крисом вместе лежим на кровати. Он гладит меня по волосам, а его бархатный голос ласкает слух. Из глаз катится слеза. Я хочу прожить этот момент вновь. Увидеть ещё раз его улыбку, услышать, как он шепчет «милая», поймать его взгляд на себе. Но так не будет…
Воспоминание рассыпается у меня на глазах. Дыхание прерывается. Сердце не бьётся. Я тону во мраке…
В магическом мире. Крис.
Внутренний двор Академии будто перестал принадлежать миру живых. Он больше не был тем местом, где студенты спешили на лекции или лениво лежали в тени деревьев. Теперь это была выжженная земля, укрытая пепло, звездной пылью и угнетающей тишиной, казавшейся неестественной после грохота битвы. Ночная буря утихла в память о всех павших жертвах бессмысленного сражения.
Обломки колонн, крыши и куски лепнины валялись среди почерневших остатков клумб. Цветы, когда‑то аккуратно высаженные вдоль дорожек, теперь были лишь обугленными стеблями, напоминавшими кости мертвецов. В воздухе всё ещё висел горький запах гари, смешанный с чем‑то металлическим и холодным — запахом магии, которая ушла, оставив после себя пустоту.
И посреди этого хаоса, в самом центре двора, сидел Крис. Битва окончена. Выжившие фениксы сгорают в огне, но из пепла не восстают. Нефилимы устало опускаются на землю. Они изранены, истощены и утомлены. Я прижимаю тело милой Наденьки к себе, и слёзы стекают по щекам.
— Милая, открой глаза… — шепчу я.
— Победителей нет, — раздаётся чей‑то голос.
Но я даже не поворачиваюсь.
— Потому что никого нет, — устало выдыхаю я.
— Это так. Всё завершилось так, как должно.
Как должно?!
Гнев закипает в груди.
— Кому стало лучше от этих смертей?! — яростно кричу я в знакомое лицо.
Прямо передо мной стоит ангел. Тот самый, который и проклял в тот день много‑много лет назад. Он осматривается вокруг.
— Никому, — ангел пожимает плечами.
— Тогда для чего всё это? — злюсь я.
— Страдания не могут длиться вечно. Это была проверка. Кто‑то исправился и вышел из повторяющегося цикла, а кто‑то остался. Вы сами ступили на этот путь. Твой брат начал, — он кивает в его сторону, — он и закончил.
Ничего не понимаю!
— Он жил долго, сделал много хорошего и плохого, но в конце ему хватило сил исправиться. Олли спас тебе жизнь ценой собственной. Как это сделал ты когда‑то.
Слёзы стекают по щекам. Я не решаюсь спросить очевидное и не хочу слышать, что его больше нет.