Снаружи и внутри — из холода тюрьма; Куда ни посмотри — кругом, зима, зима. Скребется где-то мышь, в окне танцует тьма, И ты во тьму глядишь, чтоб не сойти с ума. Беги, беги вперед, покуда хватит тепла, Покуда крепок лёд, пока летит стрела; Не дай господь тебе мой свист услышать! Беги, беги вперед, беги, не чуя ног, Хоть холод мышцы рвет, хоть нет в снегу дорог; Пусть даст тебе твой Бог силы — ВЫЖИТЬ! Морозный воздух спал в пушистых перьях сов; В ночь я тебя позвал — и ты пошел на зов, А я твои следы свиваю тихо в нить — Сегодня сможешь ты мой голод утолить! И вьюги круговерть тебя утянет в ад; Где тропы топчет Смерть — не повернуть назад! А я крадусь в ночи, учуяв теплый след; Прошу, молчи, молчи — тебе спасенья нет! Канцлер Ги, «Вендиго»
Пролог
Май (травень), 990 год, недалеко от побережья Зеландии
Эйрик Петля чувствовал себя превосходно. Море, свежий ветер, покачивающаяся палуба большого и могучего драккара под ногами. Нового драккара, который из-за буйной фантазии его конунга все же получил имя «Нагльфар». Вместо головы дракона или иного чудища, на которых у конунга всегда хватало воображения, — личина с закрытыми глазами и выражением полнейшего безразличия. «Нагльфар»… Тот самый корабль, выплывающий из царства мертвых, обители Хель, слишком тяжелый, чтобы без магии держаться на воде и несущий погибель всему живому. И все же Эйрик признавал, что толика правды в подобном названии была.
Его драккар был велик, массивен, с большой осадкой, из-за которой далеко не во все реки-то мог заходить без опасения сесть на мель. Зато и вооружен был солидно, по мере Петли даже немного избыточно. Камне— и стрелометы на специальных поворотных платформах, да к тому же и обслуга находилась под защитой деревянных, обитых железом щитов. Это на палубе. Бойницы по бортам, из которых били уже не полноценные стрелометы, но вместе с тем и не обычные самострелы. Последние предназначались не для сокрушения корпусов кораблей врага, а для прицельной стрельбы по находящимся на них людям. Ну и метатели «греческого огня», числом шесть. Нос, корма, по два с бортов. Новые, изрыгающие огненные струи на еще более дальнее расстояние, превращая «Нагльфар» в такой крепкий орешек, от которого лучше держаться как можно дальше.
Мореходность драккара также радовала душу варяга. Хорошее парусное вооружение, которое с недавних пор легко позволяло ходить против ветра, удачные обводы драккара — все это позволяло развивать хорошую скорость, не уступая другим пенителям морей.
И чуть ли не самое главное, без чего, по искреннему убеждению Эйрика, драккар, каким бы совершенным он ни был, всего лишь груда дерева, парусины и железа, — варяги, что находятся на нем, вооруженные и готовые к любым превратностям судьбы. Две с лишним сотни клинков. И не набившиеся, как соленая рыба в бочонке, а чувствующие себя вполне нормально, привычно. Тут Петля не мог не вспомнить, как первоначально не поверил в подобное число, костеря своего конунга и побратима Хальфдана Мрачного от всей души.