Это подействовало. Все еще пышущие злобой и бросающие полные ненависти взгляды на Эккехарда, поляки прекратили раздувать пожар свары. Теперь предстояло решить, что делать дальше. И главное, как именно делать!

— Нам нельзя атаковать центр! — рявкнул, сжимая закованный в латную перчатку кулак Эккехард. — Хальфдан собрал там всех своих воинов. Своих! На флангах же большей частью стоят его союзники, пруссы. Я с ними сражался, пусть и мало. Они еще хуже венедов держат правильный строй.

— Пруссы опасны, — сопя от негодования, процедил Войцех Малиновский. — Они как дикие звери могут пробить правильный строй, не обращая внимания на раны. На стенах крепостей и внутри стен они творили неописуемое… Староград, Хелмно… И Накло тоже!

Эккехард лишь ухмыльнулся, но прежде, чем он успел что-либо ответить, вмешался Бертольд, маркграф Нордгау.

— Здесь равнина, а не крепость. И не лес. Строй рыцарей империи им не прорвать. Маркграф Мейсенский прав, надо атаковать фланги. Лучше дикарская ярость пруссов, чем медленный и бездушный натиск варяжского хирда. Я смотрел сегодня на этот строй. Это как механизм, где каждый знает свое место. Как «македонская фаланга» или легионы старого Рима. Только без их слабых мест и с новыми умениями.

— Вы словно ими восхищаетесь… маркграф! — сказал, как плюнул, Мешко Польский.

— Врага надо знать, князь. Иначе можно многое потерять. Вместе с властью и теми землями, которые вы считаете своими. Как Поморье…

— Да как вы…

— Смею говорить вам правду? Смею, потому что ваши приближенные либо разучились это делать, либо и сами попали в плен собственных мечтаний о слабости врага. Пробуждение будет болезненным. Или уже пробуждаетесь?

— Довольно, маркграф! — прозвучал голос Конрада. — Вы увлеклись.

— Прошу прощения, ваша светлость, — склонился в поклоне Бертольд. — Но нам надо ударить по флангам, по любому из них. Они — слабое место. И их центр состоит из трех частей, две боковые и малые для того и созданы, чтобы при необходимости прийти на помощь флангу.

— Мы все ценим вашу наблюдательность и предложения, маркграф, — благожелательно произнес герцог Швабский. — Так и поступим… Если, конечно, князь Польский не имеет что сказать. Насчет продолжения сражения…

Мешко, конечно же, было что сказать. Хотя бы для того, чтобы показать свою значимость и что без него ничего не решается. Но даже он не осмелился опровергнуть подмеченную маркграфом Мейсенским слабость вражеского войска. А значит, именно в слабое место, в одно из двух таких мест и будет нанесен удар.

Вот только все равно не удастся избежать как обстрела, так и огня. Потери будут… большие. И это учитывая уже понесенные. Но слава Господу, что пока на их стороне численный перевес.