— Пошлешь доверенных людей в Венецию. К Пьетро Орсеоло, — решился понтифик. — При них будет письмо, заверенное моей рукой и печатью. Обычное, в котором говорится, что его предъявитель действует от моего имени и имени церкви. Уверен, мне не нужно напоминать, что оно не должно попасть в чужие руки.

— Не попадет.

— Твои люди должны будут передать венецианцу, что Святой Престол хочет видеть его следующим дожем Венеции. Пусть он собирает сторонников и готовится взять власть. Мы ему поможем. Но! Сначала он должен будет приехать к нам в Ватикан.

— Я бы сделал кое-что еще…

— Слушаю тебя. Джованни?

— Род Орсеоло известен своей хитростью и умением менять покровителей. Потом, когда Пьетро появится в Ватикане, привяжите его к себе письмами, в которых будет что-то важное. То, что при обнародовании сильно усложнит сохранение им власти.

— Ты начинаешь становиться политиком, Джованни. Я рад. Только…

— Другие не дадут мне больше, чем можете дать вы, ваше святейщество, — понятливо усмехнулся ди Торрино. — Я убийца, но не глупец.

Понтифик ничего не ответил, лишь махнул рукой. Дескать, все нормально, просто напоминание и не более того. Впрочем, разговор о делах венецианских еще не был закончен.

— В Венецию поедет мой легат. Открыто, ни от кого не таясь. Он пригласит в Рим дожа Венеции Трибуно Меммо от моего имени. Для всех это будет визит, связанный с помощью Венеции в продвижении христианства. К тому же выбранный мной легат привезет в дар Венеции пару святых мощей. Каких именно — пусть сами разберутся, мне незачем вникать. Священные реликвии. С ними просто. Сколько надо, столько и появится.

Ди Торрино понимающе оскалился. Уж он давно подозревал, как церковь наживается на мощах и прочих предметах. Теперь же, на службе Святому Престолу, подозрения превратились в знание. Понтифик не делал из этого тайны для своих приближенных.

— Вы уговорите его отречься?

— Да. Пожалую высокий сан, польщу его воистину христианскому образу жизни и все такое… Он отречется. А новый дож будет нашим должником!

— У Венеции много кораблей. И войско хорошее.

— Не будь у них этого, Венеция давно бы стала частью Священной Римской империи, — подчеркнул очевидное Иоанн XV. — Ты все понял, что надлежит сделать?

— Да, ваше святейшество.

— Тогда иди. А мне надо подумать.

Поклонившись. Джованни ди Торрино удалился, как и всегда, сделав это почти беззвучно. Ну и Иоанну XV стоило еще как следует подумать о будущем противостоянии с империей. Пусть с ослабленной ведением войны, но все же остающейся могучей. Впрочем, этим он и занимался, изучая карты, делая заметки на чистых листах бумаги и время от времени ругаясь на излишнее, ну просто совершенно излишнее хитроумие своих соперников…