— Нет, — бубнил себе под нос Чхе Дон Гиль в минуты, когда становилось совсем уж сложно, — не может быть. В конце концов, это вышло не специально. Я же не хотел! Да и потом, полиция уже арестовала сына министра, а значит, мне ничего не грозит!

Но вместе с тем в лице каждого встреченного им человека он видел осуждение. Да, ни одной живой душе он не мог рассказать, что же его тяготит, но вместе с тем ему казалось, что все знают о самых тайных деяниях бывшего чиновника.

И ладно бы, если бы дело ограничивалось людьми. Хуже всего, что Дон Гиль повсюду начал видеть знаки, говорящие о его вине. Будь то очертания облака в виде лезвия, или дорамы по телевизору, намекающие на его преступление.

Самым большим ударом стало современное переложение легенды о Чхве Чхольджу из «Самгук юса». Там практически прямым текстом обвиняли Чхе Дон Гиля в совершённом преступлении. Да так настойчиво, что бывшему чиновнику ничего не оставалось, как выключить телевизор.

При этом пульс его скакал где-то в облаках, а давление грозило разорвать черепную коробку.

Дон Гиль схватился ладонями за голову и крикнул пустой комнате:

— Хватит! Я не виноват! Он сам меня уволил! А я лишь хотел, чтобы он взял меня обратно!

Но провидению, или судьбе, которая настойчиво обличала Чхе в содеянном, было всё равно на его слова. Она продолжала давить на него всей своей невероятной мощью. И, словно для того, чтобы добить его, вдруг раздался звонок телефона.

Бывший чиновник от образования даже не сразу смог понять, что происходит. Просто в оглушительном перестуке собственного сердца он вдруг расслышал знакомую мелодию. Стоило ему глянуть на экран, как всё внутри похолодело.

«Югай Гён Тхэ, начальник» — значилось там.

— Нет! — вскрикнул Чхе Дон Гиль и выронил телефон из рук.

Но тот, как назло продолжал звонить, стараясь своим звуком достать бывшему чиновнику до печёнок. Он, как будто говорил, что возмездие уже близко. И Дон Гиль скоро поплатится за то, что сделал.

— Этого не может быть! — шептал Чхе, глядя на светящийся экран телефона. — Ты же уже умер! По новостям передавали, что умер! Ты не можешь мне звонить!

Через минуту, а, может быть, через целую вечность экран погас. Мужчина потянулся к телефону, чтобы взять его в руку, но тут увидел, что пальцы его дрожат так, словно он алкоголик с многолетним стажем. Тряслись и сами кисти рук, а лоб буквально намок от крупных капель липкого и противного холодного пота.

Сглотнув, бывший чиновник образования всё-таки пересилил себя и взял телефон, после чего внимательно осмотрел, словно боялся, что из корпуса может выбраться дух министра, после чего упрятал в карман.