Ремизов стонал на полу, метрах в пяти. Счётчик потери крови накапал уже 0,24. В коридоре послышалась возня, и Аксёнова крикнула:
— Внимание, генерал Ремизов арестован службой внутренней безопасности! Противодействие агентам, которые производили арест, аннулирует приоритет безопасности, выданный вам! Приказы Ремизова нелигитимны!
— Кто подписал ордер?! — послышался голос из коридора после короткого совещания. — Генерал жив?
— Убейте эту тварь! — взвизгнул Ремизов. — Убейте…
Аксёнова сжала зубы и выстрелила в генерала, особо не целясь. Тот заткнулся и потерял сознание.
— Повторяю, любое противодействие агентам внутренней службы безопасности приведёт только к аннулированию ваших гражданских прав и аресту!
— Эта тварь покрошила наших! Давай пару гранат туда! — услужливо усилил ПРОЦ разговор в коридоре.
— Ага, и гарантированно завалим и Ремизова, никто нас потом не прикроет. Она "Немезида", не факт, что пара гранат её добьет.
— Надо тоньше…
— Николай Васильев и Виктор Артамонов, если вы не станете делать глупостей, то я сделаю вид, что не услышала вашего разговора! — встряла Аксёнова. — Но он записан в память ПРОЦа, и при расследовании обстоятельств моей гибели, вся ваша компания будет осуждена.
В коридоре разговор смолк, и они повторили:
— Кто выдал ордер на арест Ремизова?!
Аксёнова подобралась, с трудом развернулась ногами к стене, правой рукой подогнула правую ногу, и упёрлась левой в стену.
— Соколов! — ответила она, поднимая пистолет и направляя его в проём. Они все знали, что ордер Соколова не имеет силы ввиду того, что не подтверждён прокурором. Этому ордеру уже дня три, но никто не спешил его исполнять.
Первый спецназовец влетел в помещение, поливая из автомата то место, где она лежала долю секунды назад, но Аксёнова уже оттолкнулась от стены и проскользила пару метров к центру комнаты. Нашпиговав летуна свинцом, она успела бросить в коридор гранату и выстрелить два раза в ворвавшегося следом спецназовца, который всадил в неё добрый десяток пуль, большая часть которых, к счастью, пришлась в железо.
Единственная причина, по которой она не взорвала ещё одну гранату, уже сжатую в металлической руке — та отказала.
Сил у Аксеновой не осталось, только боль, приглушённая адской смесью адреналина и обезболивающих, вколотых ПРОЦ.
Так она и лежала, пуская кровавые пузыри, постепенно истекая кровью и ожидая следующих посетителей, которые её добьют. В двух метрах от неё умирал спецназовец, в метре — Ремизов.
Самым интересным занятием в эти секунды было наблюдать за лужей крови, постепенно расползающейся под ней и сопоставление её с счетчиком, запущенным ПРОЦ. Когда кровь добралась до пистолета в её руке, было всего 1,5 литра.