— Что, не приходит в сознание? — спросили он у седого.
— Нет, господин генерал!
— Ладно, заканчивай, и к Милорадовой. Узнай, что делать с этой нейросетью.
Он встал, кивнул Паульссену, и они вышли.
— Генерала в его апартаменты, — приказал спецназовцам Ремизов, и глянул на пару девушек в полной экипировке. — Вы, двое, со мной…
Он двинулся к лифту.
Как только дверь за последним человеком закрылась, одна из потолочных панелей сдвинулась, и упала вниз.
Глава 31. Интерлюдия 6
Вероника давно не видела настоящего земного неба, поэтому нашла Северную звезду. Просто так нашла, без помощи ПРОЦ. Олли стояла рядом. Несмотря на гораздо больший опыт, звание и знания, в оперативной работе она безоговорочно признавала первенство Аксеновой, и привычно прикрывала ей спину. Они могли ругаться в Барлионе, пикироваться в реале, но в поле… В поле Вероника была безоговорочно лучше.
Ладно, пора, решила Аксенова, достала телефон и набрала отца.
— Телефон уберите! — тут же среагировал стоящий рядом спецназовец, и позвал: — Полковник, нарушение режима молчания!
Командир роты тут же оказался рядом и требовательно протянул руку:
— Давай его сюда! Никаких звонков во время операции!
— Я звоню отцу! В отличии от вас, я на поверхности бываю раз в месяц, не порти настроение, а?! — Вероника отодвинулась от него.
— Не устраивай цирк, Аксенова! Все равно глушилка работает!
Она тяжело вздохнула и отдала телефон.
— Вот и хорошо! — полковник сунул его в карман штанов и показал в сторону бронемашин. — Садитесь, время не тянем! Еще пятнадцать минут до вертушек ехать!
"Подготовь пакет информации для передачи", — приказала она ПРОЦ.
"Все готово, я жду команду".
Аксенова давно перестала бояться, что ее убьют, как и того, что она кого-то убьет. Оценка Рады, которую та донесла Быкову при их последнем разговоре, почти наверняка заставила бы ее расхохотаться, хотя не смеялась она тоже очень давно. Если бы ей надо было убить… Да, вот, например, даже Олли — она ни на секунду не задумалась бы над этим. Жизнь ни человека, ни шифра практически ничего не стоит, а то существование, которое она сейчас вела, назвать жизнью было весьма затруднительно.
Вероника, возможно, отдала бы все за то, чтобы никогда не раскрыть глаза на том самом операционном толе, где ее собирали. Просто умереть, возможно, встретиться с детьми в Раю, если он есть… Ведь ни она, ни они к тому моменту не сделали ничего плохого. Сейчас максимум, кого она могла встретить в загробной жизни — это мужа. Хотя она искренне сомневалась, что котел, который приготовят черти ему, будет хотя бы наполовину таким же горячим, как ее.