Когда видео было выгружено в сеть, я успокоился и сел.

Пленницу трясло, и решил ее немного успокоить:

— Ничего, скоро все будет кончено.

Фраза, видимо, возымела противоположный эффект — она заплакала и попыталась что-то сказать. Вышло забавное мычание, и я, приложив палец к ее губам, предупредил:

— Не вздумай кричать, — после чего содрал скотч.

— Не делайте того, что вы говорили, пожалуйста! Я ни в чем не виновата! Отпустите, прошу вас!

Я мягко улыбнулся:

— Ты, конечно, ни в чем не виновата. Виноват твой отец. И кто-то из вас ответит — или ты, или он.

— Но почему? Ты ведь хороший человек, я чувствую!

Я расхохотался так, что девчонка заплакала еще сильнее. Но остановиться никак не мог.

— Ух… Ну, посмотри на меня, во-первых, я не человек. Во-вторых, я только что, на твоих глазах, убил человек шесть. Большая часть из них были твоими охранниками, и возможно, тоже хорошими. В третьих, ты же слышала — я подложил бомбу в отделение СБ, которая убьет еще больше хороших людей. Ну, часть из них будет хорошими, наверняка. В четвертых, я ведь сказал, что вскоре между нами случится приступ резкой симпатии, в процессе которого я сделаю с тобой то же самое, что твой отец с моей женой? Ну, так вот, не думаю, что тебе это сильно понравится, и посмотрим, каким человеком ты будешь считать меня после этого.

— А что мой отец сделал с вашей женой? Что-то плохое?

— Скоро узнаешь, — я взял шпагу и взмахнул ей пару раз, со свистом рассекая воздух. — Ух! Уверен, тебе понравится.

Девочка побледнела:

— Вы меня убьете?

— Не обязательно, — ответил я. — Но кровь мы тебе пустим, это я обещаю.

Взрыв прошел буднично, почти без жертв. Собственно, я и надеялся, что он просто привлечет внимание и отвлечет его от этого места. Так и произошло.

Я вздохнул и посмотрел на девчонку. Пора было начинать съемку. И не надо говорить о том, что не надо становиться такими как враги… Я отомщу так, этот сукин сын просыпаться будет, если ему вдруг дочь приснится.

Включив камеру, напялив маску, и вооружившись, я встал за спиной девчонки.

— Итак, господин Ремизов, начинаю второй, финальный акт нашего сериала про вашу дочь. Как я понимаю, связаться со мной вы не захотели… А у меня как раз проснулось, помимо, симпатии, чувство сексуальной неудовлетворенности. А поскольку я, как вы постоянно повторяете, всего лишь тварь, не способная на чувство, кусок металла, то и удовлетворять ее я буду при помощи железа. Не уверен, что вашей дочери понравится, но вы ведь моих тоже не спрашивали, а?

Я опустил на плечо девчонки шпагу, завел острие под ворот ее блузки, и распорол ткань, не особо заботясь о сохранности кожи. Она задергалась и замычала. На то, чтобы она осталась перед камерой нагишом, ушло добрых пятнадцать минут. Крови было не так уж и много, слез гораздо больше.