Деревня, в которую нас привезли, была довольно большой, около пяти десятков домов, но тем не менее до села она так и не выросла. Наверное, потому, что селом стала соседняя деревенька, до которой, совсем недалеко. Только что перебраться через лог, подняться на гору, и вот она во всей красе, раскинулась возле огромного пруда. Наша же — Студеновка, притулилась несколько на отшибе, но тем не менее была довольно крупной. Посреди деревни, находился огромный луг, по-местному — выгон, вокруг которого и расположились деревенские усадьбы.
В центре выгона стоял кирпичный короб с трансформатором, от которого во все стороны разветвлялись провода, а чуть в стороне поселковая лавка, в которой можно было купить все что угодно, начиная от хлеба и макарон, и заканчивая калошами и гвоздями. Спиртное здесь кстати тоже присутствовало, но скажем завезенная водка разбиралась буквально ящиками в течении пяти минут, местными жителями, едва ее успевали выгрузить из машины, а вино хоть и было выставлено на витрине, но ни под каким видом не продавалась приезжим студентам. Даже за двойную, а порой и тройную цену.
Впрочем, когда это русский студент не находил выход из положения. Уже к вечеру того же дня, была произведена разведка, и на соседнем хуторе, обнаружилась баба Фрося, гнавшая паточный самогон в промышленных масштабах, используя для этого отходы производства, местного сахарного завода, и с удовольствием отпускающая свою продукцию, любому жаждущему, за чисто символическую цену в три рубля за бутылку, без стоимости посуды. При этом обязательно требовала, что без пустой тары, к ней не появлялись.
— На вас не настачишься, где я вам пустую тару искать буду?
В тот же день, деревенская лавка выполнила месячный план по продаже вначале минеральной воды, которую сроду никто не покупал, из-за ее противного вкуса и бестолковости, а следом и лимонада «Буратино», местного производства. Прибывший на следующий день председатель запретил продажу студентам и этих напитков, потом подумав, разрешил продавать их в разлив, чтобы тара оставалась в лавке, но было уже поздно. Как минимум половина студентов, страдала похмельем, имеющуюся опустошенную тару берегли, как зеницу ока, и не пд каким видом не признавались где она припрятана. И потому в ближайшие сутки, ни о какой уборке речи не велось.
Расселили нас в местном клубе, стоящим, на том же выгоне, но чуть в стороне, почти на выезде из деревни. Когда-то говорят в этот клуб попасть было архисложно, местный гармонист дядя Петя, собирал столько народа, что было не протолкнуться, от желающих. После дядя Петя женился, обзавелся кучей ребятишек и ревнивой женой, и танцы в местном клубе потихоньку сошли на нет. Какое-то время здесь проводились какие-то лекции, от приезжих культурных просветителей, завозили фильмы для просмотра, но постепенно и эти мероприятия исчезли. В итоге, клуб закрыли, а несколько позже сделали в нем небольшой ремонт, и стали поселять в нем или командировочных, или студентов, приезжающих на борьбу с урожаем.