А еще среди бумаг, касающихся исследования южной части Китая, я нашел конверт из плотной бумаги, внутри которого оказался лист с каким-то текстом, даже не бумаги, а чего-то иного. К этому листочку на тонком шелковом шнуре, проколов его в нескольких сантиметрах от края, крепилась какая-то печать, выгравированная на тонюсеньком листе какого-то металла. И хотя этот листик металла был не толще обычной фольги, встречающейся, например, на крышечках от кефира, он был настолько плотен, что даже согнуть его никак не получалось. На этом круглом металлическом листочке, чуть желтоватого цвета, была оттиснута голова какого-то страшилища, похожего на Китайского дракона, с разинутой пастью и огромными клыками. А по краю печати вились какие-то непонятные символы.

С одной стороны, это явно указывало на китайское происхождение этого артефакта, с другой, текст был совершенно непохож ни на один известный мне до этого момента. На ощупь сам лист ощущался как тонко выделанная кожа. Правда до этого момента, я никогда не видел, и даже не подозревал, что кожа может выглядеть настолько тонкой. Мне подумалось что это пергамент, и единственное что меня оттолкнуло от проверки, так это то, что, во-первых, текст был написан на непонятном для меня языке. Причем не иероглифами, принятыми в Китае, а именно вязью, слегка похожей на арабское письмо или санскрит. Разве что в отличии от последнего символы этого письма не были соединены между собой одной линией, как это принято в Индийской письменности. А, во-вторых, от этого клочка пергамента, я решил считать этот листок именно им, несло такой древностью, что я боялся лишний раз даже прикоснуться к нему, а не то, чтобы проводить с ним какие-то опыты.

Первым порывом было взять этот документ, и отнести его в какой-нибудь музей, или археологический институт. И показать, какому-нибудь профессору, чтобы хотя бы понять, что это такое. Но я тут же отказался от этой мысли. Если бы все, было так просто, дед наверняка проделал бы все это гораздо раньше меня. Если у меня просто отберут эту диковину, сославшись на ее древность и интересы государства, то дед мог бы узнать то, что она из себя представляет, не рискуя ее потерей. Если не сделал этого, наверное, были на то причины. Поэтому, отставив эту мысль в сторону, аккуратно упаковал этот листок в тот же конверт, и положил обратно к дневникам, которые касались поездки в Китай и на Тибет. Мало ли как сложится моя судьба в дальнейшем, но что-то подсказывало мне, что эти папки не стоит держать далеко от себя. И поездка в ту же Монголию, может в итоге оказаться куда более интересной, чем предполагается именно сейчас.