— А почему именно Альтон Де Вир? — нахмурилась Майя. — Разве не может быть другого самозванца?

— Никому другому нет нужды уродовать себя ради места наставника в Сорцере. Любому магу гораздо проще устроиться туда учителем самостоятельно, чем обрекать себя на существование презираемого калеки, тем самым ещё и навлекая на себя гнев Дома Ган’етт, если окажется разоблачён. И только вынужденный любыми средствами скрывать свою личность и жизнь пойдёт на такой шаг. Альтон никак не мог знать, кто уничтожил его Дом, ведь Безликий бы точно не стал об этом болтать, а значит, не мог и бросить обвинения против нас. Более того, одолев Безликого и показавшись живым, он бы мгновенно нажил себе трёх могущественных врагов: родной Дом Безликого — Ган’етт, тех, кто уничтожил Де Вир, и, наконец, Сорцере, чьего учителя он убил, будучи студентом. В такой ситуации надеть личину Безликого было его единственным способом выжить.

Резкие хлопки Верховной Матери разорвали обычную тишину тронного зала, а сама Мэлис смотрела на меня со своего трона с нескрываемой гордостью:

— Браво, Нальфейн! — прекратив хлопать, заявила женщина. — Сегодня ты как никогда доказал, что по праву являешься Первым сыном Дома До’Урден! Я довольна тобой. Но ты всего лишь мужчина и не понимаешь всех возможностей, коими обладают верные слуги нашей повелительницы Ллот! Нам нет никакой нужды посылать кого-то в Сорцере и устраивать проверки — если Безликий мёртв, его душа уже во владениях Паучьей Королевы, а значит, мы можем призвать её и допросить! Бриза, Майя, подойдите ко мне!

Выдав таким образом свой«одобрямс» , но тут же поставив на место и напомнив, кто тут главный, Верховная Мать, уже не ожидая от меня каких-то реплик (коих и не было, так как я покладисто согнулся в виноватом поклоне), начала нараспев произносить молитву-заклинание, к которой очень скоро присоединились и две её дочери.

На очередном такте молитвы окружающее пространство дрогнуло, являя в мир сотканный из зеленоватого дыма образ того, о ком спрашивала Верховная Жрица, пользующаяся благорасположением Ллот. Будь Мэлис не в фаворе, у неё могло и не получиться, но для«порадовавшей» её стервейшество жрицы Ллот могла на некоторое время отпустить душу всего лишь мужчины. Один факт удачного призыва уже говорил о моей правоте. Теперь осталось выжать из этого максимум выгоды.

— Назови себя! — не скрывая отвращения при виде духа, приказала Мэлис. И было отчего скривиться. Голова Безликого и при жизни представляла из себя заплывший сплошным химическим ожогом череп без бровей, носа и даже внятной линии губ, а уж в искажённом дымном образе и вовсе выглядела чем-то очень несвежим и родственным червякам.